Драгоценная тёмного. отрывок

Я же говорил, что необычный ищейка, — Оскар лукаво подмигнул, — но к сожалению, твоего браслета уже нет. Им пришлось пожертвовать, но не переживай, я приобрёл другой артефакт Сараби для тебя.

Рука Оскара потянулась к брюкам и достала суконный маленький мешочек из кармана. Взяв левую ладонь Лирафэль, он достал и надел колечко на её безымянный палец. Крылья фейри исчезли, и, снова став похожей на эльфийку, девушка рассматривала белый металл и светло-зеленый гранёный камень.

— Красивое, а кристалл и есть хризолит, с которым ты всё сравнивал мои глаза?

Оскар довольно прищурился:

— Он самый.

И белое золото, я думаю, тебе больше подходит, нежели серебро. А чары, как видишь, такие же, какие были у браслета.

— Я боюсь представить, какую цену гоблины заломили тогда! — Лирафэль снова оглядела дорогое кольцо.

— Ты ценнее для меня, — Оскар, опустив взгляд, виновато произнес, — хотя я тогда повёл себя как глупый вспыльчивый юнец.

Лирафэль приподняла голову Оскара двумя ладонями.

Её пальцы коснулись небольших серёг из агатов, таких же чёрных, как и его глаза. Но несмотря на цвет, сейчас взгляд Оскара был тёплым и ласковым. Как обычно улыбавшись одним краем губ, он немного щурился. Большим пальцем Лирафэль осторожно тронула родинку под правым глазом, что часто добавляла образу Оскара озорства.

Оскар же терпеливо ждал, обнимая девушку за талию. Наблюдал, как она его осматривает, будто в первый раз видит.

Лирафэль зардела, поняв, что Оскар сейчас не намерен первый предпринимать действия. Однажды она уже влепила ему хорошую пощечину за попытку её поцеловать. Жар смущения сильнее опалил щёки — она ещё ни разу не целовала кого-то первая.

Вопросительно приподняв бровь, Оскар слегка приоткрыл губы. Набравшись смелости и закрыв глаза, Лирафэль стала осторожно наклоняться. Боясь её спугнуть, он замер и задержал дыхание, пока их губы не соприкоснулись. Ощутив робкий поцелуй и нежно отвечая на него, влюблённый сильнее прижал девушку к себе.

Сердце учащённо билось, будто набат раздавался в ушах, но это ранее неведомое Лирафэль чувство приносило ей радость. Она приоткрыла глаза и отстранилась. Довольное лицо Оскара напомнило ей мордочку кота, объевшегося сметаны.

На его щеках проступил лёгкий румянец, и Оскар уткнулся лбом в плечо Лирафэль:

— Моя драгоценная, как же долго я желал твоего поцелуя.