Я тебя не...

Я не могла распахнуть дверцу и забрать дочь - пальцы соскальзывали с ручки, я беспомощно молотила по быстроходу, глотая слезы. Даркон отстранил меня и легко открыл неподдающуюся дверь.

- Жива! – эти звуки горячей волной хлынули по телу.

Вэйлина рыдала на заднем сиденье так горько, что мое сердце едва выдерживало.

- Сколько? – спросила Рафаэля, из последних сил сдерживая потоки слез.

- Живодарящая с вами, леди Кристолл. Пусть все обойдется. Девочка, должно быть, натерпелась.

- Спасибо, что привезли ее.

Да благословит вас Справедливая! Простите, господин Даркон, я нужна дочери, - голос дрожал. – Вам лучше уйти.

- Где она была? – жестко спросил Сатор.

- Не ваше дело. Уходите, пожалуйста.

«И больше не приходите никогда!»

Сатор хмуро кивнул и нырнул в быстроход Вэйлины.

Ночь прошла как на иголках, но главное, что дочь жива и здорова! Я первым делом осмотрела ее: платье цело, синяков нет, прическа не растрепана, значит, целитель не нужен. А лучшее лекарство от душевной боли – время.

Я знала, что Кельвин рано или поздно причинит ей боль, но, чтобы все случилось вот так…

Я сидела рядом с постелью Вэй, пока она не уснула. Просто молчала, держала ее за руку и гладила по волосам. Дочь сжалась в калачик, не найдя в себе сил переодеться или принять ванну, хотя мы с Ланис все подготовили.

Больше всего на свете я пыталась уберечь ее вот от этого. Такое состояние слишком знакомо мне. Когда Сатор признался, что встретил женщину, и она беременна от него, мой мир разбился вдребезги.

Я пыталась быть сильной и улыбаться, ведь он рассказал обо всем честно и открыто, заверял, что позаботится обо мне и моей семье, что мне не о чем переживать, и он пресечет любые слухи в деревне, не даст меня в обиду, но внутри образовалась пропасть такого размера, что в ней поместился бы целый мир.

Я улыбалась весь день, что он был со мной. Тогда мы провели последнюю ночь вместе. Мне она была нужна, чтобы проститься, ему… наверное, чтобы сравнить меня с Изабеллой.

Но итогом той ночи стала Вэйлина и, пожалуй, это самый драгоценный подарок, который Сатор мог преподнести. Это лучшее, что он сделал в моей жизни, и за это я даже готова простить его предательство.

У меня есть дочь. У меня есть лучшая часть мужчины, которого любила. У меня есть, о ком заботиться, и остальное настолько неважно, что всего лишь белый шум.

Я прекрасно помнила бессмысленность утешений. Ничто в мире не способно снять эту боль.