Я тебя не...

- А я все думаю, откуда воняет…

- Не руби сук, на котором сидишь. Уведи своих людей. Шапки ведь полетят, не жалко их?

- Пыль, малолетки, все это в доме окружного прокурора, - я скучающе прошел по кабинету, пробежался взглядом по корешкам книг, по технике и оборудованию.

Все достижения науки и артефакторики, все самые передовые, лучшие и дорогие изобретения мира здесь были. И пластина для переговоров голосом, и монитор, передающий изображения с камер, и цифровой магнот, замешанный на электричестве и магии – к слову, прототип еще даже не появился на рынке.

- Да я тебя умоляю. Твой сын – постоянный посетитель моих вечеринок. Чего тебе не сидится на месте? У тебя наклевывается приличная должность, большие перспективы, деньги и возможности. Красавица-жена, сын, любимчик публики. Чего не хватает? Любовницы? Приходи, обеспечу. Денег мало? Ну так и тут я помогу. Сатор, я из тех людей, с которыми лучше дружить.

Дверь в кабинет распахнулась и на пороге стоял злой, как крокодил, и запыхавшийся Мердош.

- Господин. Мы там в саду Кельвина поймали. Что с ним делать?

- Что делать? – я сложил руки на груди и, не спуская взгляда с окружного прокурора, произнес: - Арестовать. Оформить. Никаких поблажек.

- Но… господин Даркон…

- Ты спятил? – до Кьястоса дошло.

- Спятил здесь ты, полагая, что тебе все позволено. Видишь ли, мою кандидатуру уже одобрили Верховный совет и Справедливая, и обратного хода нет. Протекция императора, конечно, многого стоит, но как долго продлится его лояльность, если об этом милом факте совершенно случайно узнают журналисты?

Кьястос взревел и неуклюже вскочил.

- Господин Даркон, - Мердош сглотнул и решительно произнес: - я жду ваших указаний.

- Волей Верховного магиафа, приказываю наложить запрет на передвижения господина Кьястоса. Впредь до распоряжения Верховного совета ему запрещено покидать дом на период магического следствия. Заявление на снятие неприкосновенности я подам лично. Обследуйте здесь каждый закуток, тщательно зафиксируйте все следы.

Мне неважно, какие должности занимают родители накуролесивших детей. Всех и каждого под учет. Слепки аур я сделал, зафиксировал всех, как только вошел, я передам тебе информацию утром. И, господин Кьястос. Вы – всего лишь окружной прокурор. Возможно, жизнь не научила вас надеяться только на себя и отвечать за собственные поступки. Коса однажды находит на камень. Этим камнем стал я. Отличного вечера.

Когда я покидал дом, репортеры уже кружили навозными мухами.