Я тебя не...

— Злопамятство, Вэйлина, черта крайне нехорошая, — произнес он, присаживаясь на корточки рядом со мной. – Да и в целом по жизни мешает. Я всего лишь неудачно пошутил, и уже поплатился за это. Так что хорош дуться и идем, от тебя несет невыносимо.

Если продолжу так сидеть, он от меня не отвяжется. Я повернулась к парню спиной и попробовала подняться. Нога отозвалась жуткой болью. Похоже, с коленом дела плохи. Кельвин подхватил меня под локоть и не дал упасть.

— Что они тебе сделали?

— Не твое дело!

— Прекрати дергаться! Если я измажусь, то уничтожу тебя прямо тут!

Некстати вспомнились слова матери, о том, что страшна не та грязь, что на тебе, а та, что в душе.

Какая ирония. Рядом с вымазанной по уши замарашкой сияющий чистотой мерзавец.

Я вырвалась из его хватки, шагнула и завалилась на бок от острой боли. Кельвин выругался, подхватив меня у самой земли.

— Твоего ж Смертедарящего, я ведь просил меня не замазать!

Обозлившись, он подхватил меня на руки и усадил на лавку.

— Рыпнешься – свяжу!

Кельвин опустился передо мной на колени и начал задирать мой подол.

Опять за свое? Совсем офонарел? Терпеть я не стала, хорошенько со всей дури засадила ему куда придется здоровой ногой. Куда придется оказалось жизненно важным для мужчины органом. Парень свалился на зад и взвыл, а я сорвалась с лавки, проскакала несколько шагов, превозмогая боль и улеглась неподалеку.

— Вэй, ты совсем дура? – прорычал он, приходя в себя и прикладывая руку к причинному месту.

Из-под его ладони вырвалось серебристое свечение. Разумная часть меня вспомнила, что у Кельвина дар живого прикосновения, причем довольно неслабый. Он же не хотел… да ну, бред. Конечно он не хотел мне помочь!

— Последний раз говорю – кончай рыпаться, иначе брошу тебя здесь и валяйся на здоровье!

Закончив со своим боевым ранением, он перевернул меня на спину, задрал мою юбку по колено и присвистнул.

— Не хиленько. Ты как так умудрилась-то связки порвать?

Да вот, знаешь, очень ответственно и со всем старанием к этому делу подошла!

— Ладно, не вой.

Сейчас исправим, но будет больно.

Это он еще мягко сказал! Я орала как невменяемая, дергая здоровой ногой и пару раз засандалив Кельвину в лоб и ухо, я его щипала, колотила и ругала по чем свет зря, но, когда он закончил, боль как рукой сняло. Он уселся на асфальт и закрыл лицо ладонями.

— Считай это извинением за неудачную шутку.

Я это вообще считать не буду. Этого просто не было.