Я тебя не...

Вот ничему нас, женщин, жизнь не учит…

С другой стороны, что самое худшее случится, если проверю? Цветок жизни погибнет и все случится так, как описал Сатор? Так оно и без зелья все так случится – я ничего не теряю.

Отложила тарталетки и поспешила в сад. По дороге встретила восторженную Вэйлину – она убегала с охапкой цветов и что-то бормотала про невероятный научный прорыв. Нашла цветок тлена, он невзрачной черно-красной кляксой ютился в зелени обычных сорняков. Осторожно прополола куцый росток цветка жизни, который грустно свесил листочки и вознамеревался зачахнуть.

Ну уж нет. В моем саду растения отходят в мир иной только после моего одобрения! Раскупорила бутылочку с магией Сатора, она послушно вылетела и свернулась клубочком на моей ладони. Влила каплю своей магии – хорошо, что не потратила на сканирование пакета — и направила наш светящийся шарик прямо в цветок жизни. Росток встрепенулся, ожил и… поднял листочки. Он не вырос ни на миллиметр. Выходит, Сатор не соврал. Этого мало, но это даст растению возможность продержаться до завтра.

Неужели мне придется согласиться? Неужели я скажу «да» такому чудовищу? Куда вообще смотрела Справедливая, когда назначала его – Верховным вершителем?! Ведь он будет последней инстанцией в вынесении приговоров! Выше – только император, но император настолько доверяет Вершителю, что последний раз пересматривал его дело в прошлом десятилетии. Это я случайно от одной говорливой клиентки услышала. Она так возмущалась, что император отказался пересматривать дело ее отца, хотя оно так похоже на то, предыдущее.

— Что ж. Как любили повторять наши предки: утро вечера мудренее, — решила, закупоривая флакон.

Утро вечера оказалось мучительней, ведь час истины стремительно приближался!

Мы завтракали в напряженной атмосфере: Вэйлина закидывала в себя вафли и тарталетки с икрой (на креветки у нее аллергия от отца), сок, чай, даже посягнула на мою чашку кофе – так утонула в черновой рукописи монографии профессора Денавьена с его пометками на полях.

Да, привычка писать на полях мне перешла от него.

А ведь я помню, как дедушка приехал из столицы и с гордостью рассказывал о своем труде. Мне тогда года четыре было. Это я позже узнала, что дед рассказывал про монографию, я тот день запомнила из-за пряников в форме зверушек. Ежика сразу Сатору подарила, потому что зайцу, не удержалась, и откусила хвост! Еще полный сил и идей, дедушка звал нас в столицу, но мама уже была плоха.