Метель для дракона

Немногие из местных солдат и прислуги знали о том, что каждый раз, когда к сестре королей приезжали женихи, она билась с ними насмерть, чтобы остаться свободной. Хотя это было громко сказано. Инес щадила всех проигравших до этого драконов, пусть это и бесило ее братьев. А поскольку получить от них милости в виде лечения было невозможно, то все раны Инес обрабатывала Белла. Эта юная девушка, как никто другой, знала, через что именно ей приходилось проходить и как тяжело давались сражения с каждым разом, ведь слабые драконы не желали позориться, сходясь в поединке с дочерью рода Йоахим.

– Я не собираюсь молча принимать участь, уготованную мне братьями, – мрачно вздохнула Инес и уставилась в окно, за которым крупными хлопьями сыпал снег. – Я сражусь с женихом, хотя и понимаю, что мне с ним не справиться. Нас разделяет слишком огромная пропасть возраста, опыта и навыков. Надеюсь, я смогу разозлить его достаточно, чтобы он убил меня. Я не хочу становиться его женой. Ни в этой жизни, ни в следующей.

Белла нервно вздрогнула, и по ее щеке покатилась слеза.

Инес грустно улыбнулась и выпустила служанку из своих рук.

– Поэтому за твою доброту ко мне, я хочу подарить тебе свободу от жизни в этом кошмаре. У тебя никого здесь не осталось. Тебя ничего не держит. Так что даже не вздумай спорить. Собирайся, я буду ждать тебя в конюшне. У тебя полчаса.

– Да, миледи, – она низко поклонилась и убежала из комнаты.

Беллу разрывало на части от противоречивых чувств, но ненависти или злости к Инес она никогда не испытывала.

Белла была единственной, кто помогал ей сохранять рассудок в этом кошмаре под названием «жизнь». Как быть, когда ее не станет рядом, Инес не представляла, но менять решения не собиралась. Она подарит этой замечательной девушке шанс на нормальную жизнь, на радость и улыбки от окружающих. Поможет избежать гнева и ненависти, направленных на тех, кто служил при дворе королей Онгерии, как если бы у них был выбор.

Инес спустилась в конюшню и приказала оседлать свою лошадь. Конюшенный вежливо склонил голову и отправился молча выполнять поручение, хотя от него так и разило ненавистью.

Он не сказал ни единого слова, ни взглядом, ни жестом не выразил своего отвращения и презрения к ней, однако Инес не была человеком, чтобы вестись на внешнюю обертку. Она могла чуять его эмоции, хотя лучше бы у нее не было этого дара. В условиях ее жизни он стал ее проклятием.

Она могла бы оседлать свою кобылу и сама, если бы знала, что за это не накажут прислугу.