Миднайт

— Хорошо, когда освободишься от своих бегов и рисков, дай мне знать. Или когда перестанешь быть эгоисткой и начнешь думать о других.

— Что, по-твоему, значит быть эгоисткой?! Я думаю о других, Дени. Я думаю о Джейсе. О том, что сейчас, когда я исчезла, ему и так очень плохо. А если вдруг я вернусь? Что я ему скажу? Что я повстречала другого, и теперь буду любить его вечно, потому что он такой храбрый, он спасал мне жизнь, и он выбирался живым из огня? Как ты себе это представляешь?

— Очень просто, — буркнул Дени.

— Вот как? Просто, значит? Тебе это кажется простым — взять и сделать больно человеку, который тебя любит?! И кто из нас после этого эгоист?

— Но ведь именно это ты и делаешь со мной, — возразил Дени, но Лисса жестом остановила его.

— Дени, этот разговор ни к чему не приведет.

— Замечательно. В таком случае давай его прекратим. Увидимся вечером.

Он поднялся с земли и быстро зашагал прочь. Едва он скрылся из виду, Лисса вскочила и отвела душу, несколько раз с размаху саданув ногой по ближайшему дереву.

Немного успокоившись, она села обратно на траву и глубоко задумалась.

Лисса ожидала от Дени чего угодно, но только не признания в любви. Конечно, в какой-то момент она думала о том, что во внешнем мире у них могло бы что-то получиться, но это была одна из тех случайных мыслей, которые вспыхивают в голове и сразу же забываются. Дени всегда казался ей легкомысленным мальчишкой, одним из тех, кто вступает в отношения с девушками только ради того, чтобы поразвлечься, нисколько не заботясь о чувствах.

Но сегодня он открыл ей совсем другую черту своего характера. Лисса вдруг поняла, что после этого признания в любви Дени стал ей противен, и была весьма раздосадована осознанием этого факта, ведь ей, скорее всего, предстоит еще долгое время бродить по Миднайту в его обществе.

Этой ночью Дени ушел спать под другой куст — на противоположной стороне лагеря. Куртку свою, правда, оставил, и Мелисса укрылась ею, как обычно. Несмотря на то, что ее мозг явно был перегружен эмоциями, уснула она быстро.

За ночь она порядком продрогла, и, проснувшись утром, долго не могла отогреться. Растирая замерзшие руки, она направилась к дереву, в корнях которого обычно лежали их запасы еды, и наткнулась на Дени, который пытался разгрызть зачерствевший кусок хлеба.

— А, проснулась, — прошамкал парень, не глядя на Мелиссу. Та буркнула что-то неразборчивое, сунула руку в мешок с едой, достала хлеб и сыр и уселась на землю в метре от Дени.