Миднайт

— Привет, моя принцесса, — тихо сказал он, затворяя дверь. — Я посижу немного с тобой, ты не против?

— Не против.

Она отошла от окна и села на кровать. Саймон уселся рядом с ней и посмотрел ей в глаза.

— Знаешь, Лисса, я давно хотел сказать тебе... Со мной происходит что-то странное.

Мелисса придвинулась поближе.

— Что именно?

— Я все время хочу видеть тебя. Хочу быть рядом с тобой. Хочу... держать тебя за руки, — последнюю фразу он произнес с болью в голосе. — Я все время думаю о тебе.

Он больше не смотрел на Лиссу — теперь его взгляд блуждал по комнате.

— Со мной еще никогда такого не случалось. Я не могу сосредоточиться ни на чем. У меня все валится из рук. Я думаю только о тебе. И я все время хочу тебя поцеловать.

Мелисса слушала его и не знала, радоваться ей или бояться. В это было трудно поверить: Саймон влюбился! Влюбился в нее! Наследный принц королевства тьмы Миднайт, урожденный демон, влюбился в нее, в человека, в девушку, которая непонятно за что была вырвана из своей нормальной жизни и заброшена в чужой мир.

— По-моему, этого просто не может быть, — сказала Лисса дрогнувшим голосом, стараясь сохранять спокойствие.

— Чего — этого? — не понял Саймон. Реакция Лиссы его неприятно удивила.

— Твои слова означают, что у тебя появились чувства ко мне, а это невозможно.

— Почему? — судя по выражению лица принца, он боялся услышать ответ.

— Потому что вампиры не могут испытывать эти чувства, это против вашей природы! — выпалила Мелисса и испуганно замолчала.

Саймон тоже молчал.

Наконец, Саймон справился с собой, повернулся к Лиссе и взял ее за плечи.

— Но я же не вампир! — прошептал он, заглянув девушке в глаза.

В его взгляде была такая боль, что Мелисса невольно содрогнулась. Неужели ему настолько неприятно носить в себе вампирские гены? Но почему?

— А кто же ты тогда? — осторожно спросила Лисса.

— Тебе не обязательно знать, кто я. Вампирских корней во мне не больше, чем других. Но они есть. И я ненавижу себя за это.

— За что? — удивилась Лисса. — Ты же не виноват в своем происхождении.

— Не виноват, — согласился Саймон, отпустил ее руки и рассеянно запустил пальцы в волосы, взъерошив свою черную шевелюру. — Но эти корни... понимаешь, они иногда дают о себе знать. И тогда я становлюсь тем, кем не хочу становиться.