Кухарка для дракона

Неужели все? От облегчения на глаза навернулись слезы, и я даже ненадолго забыла о терзающей боли. Я прошла? Я... свободна?

Скупо поклонившись в ответ, король развернулся и быстро уцепил из круга ближайшую девушку, закружив ту в вихре терского вальса, крайне быстрого и со множеством сложных фигур. Не отдавить монарху ноги шансов у рыженькой гномки не было, что вскоре и произошло. Расстроенную даму вернули к сопровождающему, а Герхард Даросский уже кружил следующую претендентку в том же беспощадном танце.

Стальные тиски сомкнулись на моей талии, выбив из легких остатки воздуха.

— Нам надо серьезно поговорить, — на ухо мне прошептал Тиран.

— Безусловно! — улыбнулась я в ответ. — Очень надо!

Как только за нашими спинами закрылась дверь в бальный зал, я сползла на пол и, поскуливая, как побитая собака, стянула туфли. Если бы только это помогло! Кажется, к своей комнате путь я проделаю на четвереньках, ибо встать еще раз на многострадальные конечности явно не решусь.

На удивление, кожа на ступнях оказалась на месте, хотя по ощущениям там должны были быть одни лохмотья, только сильное покраснение выдавало факт того, что что-то не так, причем очень сильно не так.

— Кара, ты в порядке? — задал наиглупейший вопрос Тиран.

— А сам-то как думаешь? — простонала я, не в силах больше сдерживаться и умываясь слезами, которые, свободно скатываясь по щекам, капали на платье, оставляя крайне неэстетичные пятна на золотой ткани.

— Что же с тобой случилось? — Тиран присел на корточки и испытующе заглянул в глаза, обняв мое лицо ладонями.

Подушечками больших пальцев он ласково смахнул слезы, а затем совсем неожиданно прижал меня к себе, нежно и осторожно. И эта такая простая человеческая забота, пусть и от кошмара всей моей жизни, стала финальной каплей. Я всхлипнула и разрыдалась, не от боли, не от обиды, а от облегчения.

В отличие от князя, Тиран, кажется, знал, как утешать дам в истерике. Он просто устроился рядом на полу и, обняв, качал, как ребенка, поглаживая по волосам, плечам, спине. И не было в этих движениях никакого скрытого смысла.

— Не плачь, моя хорошая.