Роковой секрет кэльпи

И к чему это привело?»

«Я всё помню», — коротко ответила она тогда, и папа резко замолчал.

Эти сравнения всегда брали её за живое. Крепкие руки, короткая стрижка, смелый взгляд, практичные куртки, кроссовки и джинсы, закрывающие все старые шрамы, и стойкое отстаивание своего мнения, граничащее с упрямством… В ней было слишком много от матери — и слишком мало от отца. Вот почему он никогда не мог её понять.

Ви встряхнулась, заставив себя сосредоточиться на дороге.

Ей всегда хватало здравомыслия ходить только по едва заметным тропинкам, вытоптанными дикими животными, глядеть, куда именно ступать.

Она следила, чтобы телефон был заряжен перед каждой вылазкой, а фонарик, батарейки и полная бутылка воды лежали в рюкзаке. В конце концов, гиблыми местами в этой зелёной чаще считались только овраги: их было много, и они таились за высокой травой. Упав в один из таких, кто-то просто ломал ноги и уже не мог выбраться самостоятельно. Другие и вовсе разбивались насмерть.

Но медведей и волков в лесу не водилось, змеи становились добычей ежей и сов, а на маленького кабанчика Виолетта наткнулась всего однажды — и тут же дала дёру, чтобы не столкнуться с его разъярённой мамочкой.

Вот почему Ви не боялась забираться всё глубже и глубже в дебри. До тех пор, пока два дня назад она не обнаружила тихое озеро прямо посреди чащи.

Тогда её прогнали домой стремительно черневшие тучи, но Виолетта клятвенно пообещала себе вернуться к водоёму позже. И вот наконец между деревьев вновь мелькнула его чёрная водная гладь.

Лунный свет отражался от озера причудливыми бликами, заливал лес. Вода, местами покрытая тиной, была мутной, а влажный ветерок пробирал до костей. Коряга, валяющаяся на берегу, походила на монстра, готового вскочить и с воем наброситься на непрошеную гостью, но Ви, выключив фонарик, подошла ближе и присела на неё, поглаживая пушистый мох. Свой маленький рюкзак она оставила там же.

«Посижу здесь минут двадцать, а потом попробую… Подойду к самой кромке воды.

Постою. Может, даже сделаю шаг на мелководье. — От этой мысли ей стало дурно, и Виолетта, осознав это, застонала. — Ничего страшного не произойдёт, ничего! Ну давай же, давай, соберись… Хватит быть такой тряпкой! Пора повзрослеть!»

Но этот детский страх перед водой жил с ней уже слишком долго. С тех пор, как мама умерла. И даже восемь лет спустя каждый раз, когда Ви оказывалась близко к водоёму, ужас сковывал ноги, а дыхание спирало.