Отбор на выживание

А надо ли разбираться? Сбежала и ладно! А может, умыкнул кто! Мало ли, вдруг кому-то из князей не хватило иномирянки, прилетел, выкрал. Абсурд, конечно!

Проверять слова прислуги не торопился, сбежавшая из дому сестра беспокоила меня куда больше навязанной королевой участницы отбора. Зашёл в покои Руфины, предполагая, что она оставила послание для меня в уголке для занятий. Огонёчек любила читать, сидя около распахнутой двери на балкон. Подойдя к столу, поймал себя на необычном ощущении. Словно рядом кто-то дышал, стараясь не сопеть.

Получалось у него плохо. Я взял в руки листок, исписанный аккуратным почерком сестры и, громко прокашлявшись, спросил:

— И что вы тут делаете, Тая?

Иномираняка с виноватым видом показалась из-за ширмы.

— Простите, я случайно. Просто хотела… вернее, не хотела…

— Прячетесь от Гриты?

— Да, — непонятно чему обрадовалась девушка. — Она собиралась тащить меня к доктору. Зачем? Чтобы убедиться, что я никуда не гожусь? Вы говорили, что мне нужно пройти все этапы, а меня даже не допустят.

Больные люди никому не нужны!

— Это не так, — я углубился в чтение и говорил, не особенно задумываясь: — Не волнуйтесь, Тая! Идите к себе. Я скажу распорядителю, что сам осмотрел вас.

Девушка поблагодарила и направилась к выходу, но не дошла, замерла на полдороги. Что там ещё? Я обернулся и чуть не подавился воздухом от возмущения, услышав:

— Она любит! Не нужно рушить судьбу Огонёчку, очень вас прошу.

— Ч-что?

Человечка прочла письмо? Сунула свой острый нос в чужую жизнь? Да как она посмела!

— Простите, пожалуйста! Лю! Я очень прошу вас, простите меня.

Письмо лежало раскрытым, а мне стало любопытно, понимаю ли я письменную речь.

— Понимаете, как я посмотрю, — прошептал я сквозь зубы.

— Простите.

Какие огромные у неё глаза! О Свет! Что со мной? Можно подумать, сердце превратилось в запутавшегося в силках стрижа. Много я видел за свою лекарскую деятельность жалобных, страдающих, испуганных взглядов, но этот был чем-то совершенно новым, будто все возможные чувства и эмоции смешались в один коктейль.

Злость, поднявшаяся было в груди неприятной мутью, рассеялась и исчезла. Совершенно неожиданно для себя я спросил:

— Считаете, что правильнее будет позволить девочке пройти через это жизненное испытание?

— Да, я так считаю.

— Притом что сами не стремитесь участвовать в отборе.

— Моего согласия не спрашивали. А Руфина приняла независимое решение. Она, в отличие от меня, искренне полюбила, а это счастье.