Разделённые

– Мы знаем, и она понесёт свою кару, – спокойно заявила Старейшина, поправляя свои белые волосы. – А вы накажите своего порченого.

– Всенепременно, – враждебно процедил Солнсвет, и по моей коже пробежали мурашки.

Сейчас я бы мог встать, собрав все свои силы, но моё тело сковало оцепенение от страха.

Я никогда не изучал писания в Книге Солнца. Быстро пробегался по тексту, не вникая в суть. Всё, что там было написано, я считал пустым звуком, и противостоял писаниям, то и дело нарушая их.

Я никогда не задумывался о том, что могу претерпеть жесточайшие страдания из-за своих поступков… я никогда не думал, что по моей вине кто-то пострадает.

Страх, что обуял меня – был вовсе не страхом перед предстоящей карой. Я боялся больше не увидеть её. Боялся, что ей будет больно, что она возненавидит меня.

Но я не мог ничего сделать и противостоять принятым решениям. Это было не в моих силах.

День, когда состоится моя заслуженная кара наступил как-то внезапно.

Всё это время я сидел в собственном лучовнике под надзором нескольких братьев, сольханов, которым больше всего доверяли Старейшины.

Среди них не было моего и я боялся, что члены Сияющей Общины поняли, что Солнцесвет помог мне. Мне бы не хотелось, чтобы из-за меня пострадал и он.

В памяти раз за разом всплывал тот восход на границе. После недоброжелательного разговора лунницы отправились обратно в своё поселение, а меня подхватив за руки повели двое Старейшин.

Сколько бы я не напрягал память – не мог вспомнить кто именно помогал мне идти. Слишком туманным был взор, слишком заняты были мои мысли.

Помню лишь одно – это точно был не Солун, так как он шёл впереди, и я видел его широкую спину и колыхающиеся на ветру красные волосы. Они вели меня молча и даже когда завели меня в лучедом, просто ушли не вымолвив ни слова.

Мне оставалось лишь одно – ждать. И я ждал. И вот дождался.

Первым в этот день ко мне явился Лучни-Йар.

Старейшина сокрушенно качал головой, что-то бормоча себе под нос, но я не слышал, что именно. Мой взор был обращён в стену, а мысли были далеко, на земле, что освещается лунным светом.

После Лучни-Йара в мой лучовник пришёл Светозарис и хотел было взять меня за руку, дабы вывести, но я сам покорно встал и поплелся к выходу.

Даже сейчас, когда настал тот час, я думал лишь о Лунолике. Мне правда было всё равно на собственную судьбу.