Разделённые

Даже моя шилэнис не приставала ко мне с вопросами.

Единственной, кто обращал внимание на гелифет, была Селена. После того, как сестра пришла в себя, она заметила, как ухудшилось моё настроение и самочувствие.

Я конечно же рассказала ей обо всём, что меня тревожит. С той ночи мы стали просто неразлучны. Можно даже сказать, что Селена поселилась в моём лунодоме. Она не хотела видеть свою шилэнис и намеренно отстранялась от неё, чтобы, когда наступит момент расставания, смочь отпустить и простить.

У нас обеих было о чём думать, и переживания Селены были так же важны, как и мои.

Однако, не смотря на это, она стала поддерживать меня, перестав обращать внимание на собственные чувства. А я не могла найти в себе сил, чтобы поговорить с ней о её шилэнис.

Я больше не ходила на границу, хоть меня туда и тянуло. Но я знала, что Лучезар не придёт. И это знание закапывало меня в песок с головой, лишая доступа к воздуху.

Один раз я всё же не выдержала и отправилась туда. Просидела на границе около трёх лучасов.

Потрогала обжигающие солнечные лучи и вернулась в поселение ещё более подавленной, чем была.

Большую часть времени я проводила в своем лунодоме, не желая покидать его, но в этот восход Селена всё же вытащила меня наружу, говоря, что свежий воздух очень нужен и невозможно постоянно сидеть в четырёх стенах.

– Ты совсем не думаешь о своём здоровье, – причитала сестра, когда мы вышли. – Так ведь и заболеть можно! Ты вся бледная, измученная, так нельзя!

При всём этом, Селена не стеснялась жестикулировать, чем привлекала ненужное внимание.

Я тяжело вздохнула.

Я понимала, что я не могу ничем помочь Лучезару. Я не в силах даже помочь самой себе.

Кажется, я уже заболела, и эта болезнь называется любовью. Она истощила меня, вернее, переживания, вызванные по её вине. Если бы я не любила Лучезара, то и не волновалась бы так о его судьбе.

Я прикрыла глаза и подняла голову, подставляя лицо прохладному ветерку. О Великая Луна, помоги мне пережить всё это и сохрани жизнь моему любимому.

Неожиданно Селена резко замолчала, и я, открыв глаза, озадаченно посмотрела на неё. Глаза сестры были широко распахнуты, рот приоткрыт, а руки замерли в очередном жесте.

Я повернула голову в ту сторону, куда смотрела сестра, и сама замерла подобно камню.

В нескольких десятках шагов от нас стоял Лучезар. Его глаза с нежностью и тревогой смотрели на меня, а на губах была едва заметная улыбка.

– Лучезар… – тихо прошептала я, и мой голос дрогнул.