Твоя смерть тебя спасет

– Он на самом деле бессмертный?

- А почему, думаешь, его так прозвали?

- Ну, не знаю, - включилась я в игру-угадайку. – Везучий не в меру? Или заговоренный от разного оружия, колдун же. О! А может, потому что неупокоенными духами управляет?

Конь не отвечал, только посмеивался.

Бессмертный он или нет, но оставить пострадавшего я точно не могла. Хоть и не представляла, чем помочь. На первый взгляд у Кощея не видно ран или ушибов, но могли быть внутренние разрывы или, того хуже, кровотечение. В моем мире или времени я бы вызвала скорую.

Только нет тут скорых. Как и больниц, куда они доставляют пациентов. Максимум – знахарки какие-нибудь. Ведьмы-колдуньи.

И что мне делать?

Солнце пекло нещадно. Пропитанное потом платье прилипало к телу. В голове мутнело.

- Полдень, - косясь по сторонам, настороженно проговорил конь. - Нехорошо это…

Еще только полдень? Действительно, плохо, самая жара еще впереди.

Я опять склонилась над бесчувственным Кощеем. Черные волосы его разметались по подмятым пшеничным колосьям.

В этот раз колдун даже шлем никакой не надел. Он же так солнечный удар схлопочет, вдобавок к своему ранению!

- Вот обязательно было во всем черном ходить? – ворчала я, пытаясь вытащить из-под него хотя бы кусочек плаща, чтобы хоть чем-то прикрыть мужчине голову. – Думаешь, это была умная мысль, в такую-то жару? Ты хоть в курсе, что черный цвет не отражает солнечные лучи и способствует перегреву? И стоит ли вся эта антуражная крутость теплового удара?

Если Кощей отчего и страдал, так точно не от перегрева.

Его тело по-прежнему излучало мертвенный холод, и если бы я не знала, что у него так всегда, решила бы, что вопрос о бессмертии можно уже не задавать.

Плащ не вытаскивался. Я выдохлась, истратив остатки сил, и плюхнулась рядом с похитителем так, чтобы его голова оказалась в моей тени. Сейчас я не смогла бы и шага сделать, не то, что сбежать.

- Ты сам-то как? – вяло спросила я коня. – Сильно пострадал?

- Я буду в порядке, если Кощей очнется, - ответил вороной задумчиво. – А ты удивляешь, Марья.

Прав был Кощей. Что-то с тобой не так…

- Потому что я Марья, - отозвалась я, едва ворочая языком. – Да не та.

В груди сдавило от нехватки воздуха. И хотелось пить. Очень хотелось. Спросить, что ли, у коня, нет ли у него при седле бутылочки воды?

- Марья! Обернись! – вдруг истошно закричал конь, да так, что придал мне сил. Я послушалась его, обернулась как раз в тот момент, когда мне на голову должна была опуститься огромная чугунная сковорода.