Пламя моей души

Смолчала и Елица, потупив взор да слушая тихие слова наперсницы, что та говорила сейчас размеренно, склонившись к её уху.

— У Ледена, я знаю, тоже невеста есть, — встала вдруг княгиня, и все повернули головы к ней. — Боярышня из княжества Велеборского. Вышемила Чтиборовна. Дева во всём достойная. И любит его, ждёт, как вернётся за ней.

И только подивиться осталось, откуда она всё это разузнала. Да большого труда на то не надобно, если уж сильно хочется выведать. Уж тем паче о сыновьях. Да только раздражение внутри качнулось от того, что и от себя она приукрасила.

Неведомо зачем: видно, невестами бояр не задобришь.

— Мы не обручены ещё, — буркнул Леден, совладав с пересохшим, словно кусок тряпки, языком и резкой, как взмах клинка, вспышкой гнева.

— Ну и что? — улыбнулась Любогнева обезоруживающе. — С отцом её уговориться легко можно. А как только закончишь дело свое великое, так сватов заслать в Логост недолго.

— Вот как дело завершу, там и видно станет, — не желая покупаться на её ласковый голос и непрошенную заботу, бросил он.

Люди заговорили тихо и озадаченно, вновь не одобряя его резкий тон и неуверенность, с которой он о собственной невесте говорил. Да и пусть их! Лгать, как Чаян, не спросив желания той, кого в жёны взять хочешь, он не собирался. Хоть и права матушка: Вышемила, верно, ждёт его.

Елица подняла на него взгляд и опустила вновь, а после вдруг развернулась и пошла прочь средь расступающейся перед ней толпы. Чаян шагнул было за ней — остановить! — да одумался вовремя.

Сверкнуло вдруг ярко совсем близко, где-то у стены Остёрска. Грохнуло, словно огромными жестянками друг о друга, прямо над головами людей — и они все пригнулись, робея от гнева Перуна.

— Никого из братьев мы на стол сажать не будем! — перекрикивая последние стихаюшие раскаты, вступил вдруг в спор Велизар, боярин Остёрский, надзирающий за многими делами в посаде. — Никто из них не годится пока для этого. Пусть сначала со своими жизнями разберутся, Сердце вернут, а там снова вече соберём.

— И что же, до тех пор княжество бесхозное будет? — пророкотал Забура. — Хочешь, чтобы и к нам косляки носы сунули? У нас и так особо грабить нечего. А то и последнее растащат, как крысы.

— Почему же? — тот развёл руками. — Пусть Знаслав княжение принимает. Он их наследник, раз сами они не в силах…

Бояре расступились, открывая взору посадских стрыя, который всё это время молчал почему-то. Ни за одного братича не выступил, ни за другого.