Иномир и Мила

— И зачем я за тобой вернулся? — Он тяжело вздохнул и посмотрел на нее. — Не собираюсь я тебя здесь оставлять. Переодеться тебе надо, да и мне тоже. Пока тебя вытаскивал, сам весь промок.

Но Мила продолжала крепко держаться за седло и настороженно наблюдать. Иномир в ответ поднял высоко брови, недовольно покачал головой и открыл одну из котомок на боку у Белогрива. Достал холщовый сверток и протянул ей. Она с недоверием его забрала, развернула и увидела, что в нем оказалась аккуратно сложенная одежда.

— Это же мужское, — возмутилась Мила, когда на вороте рубахи увидела грубую вышивку еловых ветвей.

— А что ты хотела? — Он пожал плечами. — Женские наряды с собой не вожу. Только сапог сменных нет, придется тебе пока так походить.

Солнце начинало клониться к закату, совсем скоро должна была наступить ночь, и она поняла, что в своей одежде окончательно замерзнет. Пришлось тяжело вздохнуть, нехотя слезть с коня и думать, где же ей переодеться. Иномир похоже никуда не собирался отходить: вновь вернулся к котомкам, достал еще один сверток с одеждой, снял кольчугу и стал стягивать с себя рубашку, оголяя живот.

Ее щеки тут же налились румянцем. Мила быстро прикрыла лицо свертком и, развернувшись на пятках, поспешила отойти в лес.

— Далеко не заходи, а то опять заблудишься, — крикнул он ей вслед.

— Знаю я, почему ты хочешь, чтобы далеко не заходила, — пробубнила Мила и скрылась за высокими кустами. — Не хватало еще, чтобы ты за мной подглядывал.

Лес здесь оказался куда приятнее, чем густой темный хвойник, в котором она побывала с утра.

К небу все так же продолжали тянуться страшные колючие ели, но кое-где уже встречались пушистые березы. И от их светлого вида на душе становилось спокойнее.

Мила прошла еще немного, спряталась в раскидистых кустах и огляделась. И только после того как убедилась, что Иномир за ней не следил, стала быстро раздеваться. Отвязала передник, сняла юбку и, глубоко вздохнув, отлепила от себя мокрую сорочку.

Свежий воздух прикоснулся к нагому телу, и по коже поползли неприятные мурашки. Мила вновь открыла сверток с одеждой и, переминаясь с ноги на ногу, стала переодеваться: через голову натянула огромную мужскую рубашку, сунула ноги в не менее огромные шаровары. Но если верх оказался просто большим, то брюки тут же свалились на землю.

— И что мне с этим делать? — нахмурилась Мила, и хотела уже расплакаться, даже первые слезинки успели упасть на землю.