Сказки октябрьской ведьмы

На холме, откуда до городских ворот было пару минут ходу, девочка потянула ведьму за руку и остановилась. В багряных лучах ее глаза словно бы тоже горели алым.

– Дальше я сама! – сказала она серьезно и повторила для пущей убедительности. – Сама!

– Что ж, ладно, – согласилась ведьма – она слишком устала, чтобы спорить, – будь осторожнее.

– Угу, – малышка махнула на прощанье рукой, – спасибо, ведьма.

Небо догорало. Потемневший лес, отмытый и какой-то несчастный, играл особенно насыщенными осенними красками.

Все притихло, отдыхая после продолжительной грозы, только высоко в облаках одиноко вскрикнула сорока, точно расколов тишину надвое.

«Какая необычная девочка, – думала ведьма, шагая к дому, – нужно будет обязательно испечь для нее печенье.».

– Вот же глупая ведьма! – фыркнула малышка, провожая взглядом исчезающую за полями крохотную фигурку ведьмы. – Девчонка!

Рассмеялась, скинула человеческий морок и упорхнула бродячим огоньком в лес.

Сказка восьмая. Запах корицы и гвоздики

Ведьма почувствовала их присутствие еще задолго до того, как сестры переступили порог ее дома. Их магия переливалась в разнеженном воздухе, заставляя его звенеть хрупким морозом. Лес смолк в напряженной тревоге, и только нервно раскричались черные с проседью вороны. Небо расплывалось над деревьями потоками грязной воды, в которой прополоскали кисточку, но грозой пока не пахло.

Ведьма вышла им навстречу с букетом из кленовых листьев, омелы и трепетной аронии.

От волнения кровь бурлила, как жгучее солнечное вино. Боялась ли она этой встречи? Нет, не совсем, ведь они были ее сестрами, такими же осенними ведьмами, как и она сама. Однако их приход всегда предвещал миру встряску, а значит, и ей тоже.

Сестры явились из-за темного леса, в тот томный час дня, когда солнечный свет лениво, точно патока, перетекал по дощатому полу; улицы были залиты мандариново-рыжим сиропом, и каждым овладевала сонная ленность: будь то кот, человек или альв.

Дневная работа близилась к завершению, а до вечера оставалось еще несколько часов. Минуты тянулись неохотно, словно застывающая смола.

Сестры вышли из леса в сопровождении целой свиты лесных созданий – неясытей, куниц и барсуков, и в грациозном безмолвии спустились по склону. Листья шуршали под их замшевыми сапожками, точно свежевыпавший снег.