Шум слепых

Я уже хотела закончить работу, как мой разум вновь пронзила безумная идея – выточить с помощью мусора ушко в новой ветке, вместо ниток использовать тяжёлые волосы. Путник всё ещё терпеливо-сокрушённо сидел, ждал, не подавая эмоции.

Снова, шатаясь, дошла к частично оборванному дереву и принялась снова его обламывать, аккуратно, представляя, как правильно выполнить работу. Ломала и ломала, посматривая на потерянного ангела, и желала больше терпения.

Ещё много часов искусства и доверия. Как ремесленник, влюблённый в своё дело, в монотонную точную работу, я выделывала в ветке дырку.

Намачивала конец, дабы размягчить ветку, затем пилила, стучала лезвием по лезвию. Много попыток тщетных. Откинутые в небытие сучки. Нервный мужчина, что никак не мог дождаться конца, нарывающийся встать, но падающий от строгих вжатий в его плечи моими слабенькими ручками. Я опускала его, держала и недовольно похлопывала, требовала полного смирения, чтобы спокойно закончить выточку.

Большое удивление изобразилось на лице существа, когда он ощутил, как стягивалась кожа, чудом принимающая хрупкую деревянную, очень плотную, гладкую иголку.

Недоумение, лёгкий оттенок страха – всё увидела по оживившейся мимике. Продолжала молчать, зашивать раны и молить, чтобы его скитания поскорей закончились, и он вернулся туда, где находился его дома. Сама не заметила, как начала широко и радостно улыбаться, проделывая тонкое ремесло. Давно я не занималась чем-то значительным и скрупулёзным, не считала, что от этого зависит моя жизнь. Я заботилась о ком-то, делала то, что никогда не думала делать. Не любила шить с детства, а тут… целую спину! Своими волосами, сверкающими как золото под солнцем, выжженные, что даже песок на них не держался. Нити рвались, снова и снова скручивала их, сшивала раны. Занималась делом. Полюбила его. Хотела делать это вечность. Увлеклась, и как же было страшно мучительно делать последний стежок. Последний стежок, отсоединивший мастера от своего творения.

Когда всё было сделано, дрожащими, но лёгкими от усталости ладонями, завела правую руку ангела и провела ею по спине, почти не касаясь её, чтобы смог проверить, пощупать и понять мои смелые мысли.

Благодарности так и не получила. Мужчина засобирался встать, но снова рухнул, когда, чуть согнувшись, сделал шаг. Несколько швов разошлись, нити полопались. Мой рёв, как у бешеной собаки, прорвался даже через глухоту существа. Он застыл на месте, почувствовав мощные звуковые волны, идущие одной за одной.