Мелодия из семи нот

А сейчас, когда эта причина исчезла, оставаться не было смысла. В мире было все спокойно, мир не нуждался в ордене, мир не нуждался в ней, во вчерашней героине, ставшей сегодня пустым местом, пустотой.

На окраинах Ферелдена ее не узнавали, а в соседней Империи тем более. Мысли не желали проясняться, дела не помогали отвлечься. Усталость, наваливающаяся после бессонных ночей над книгами, изматывала, но каждый раз, проваливаясь в сон, Изабо видела лицо Алистера. Как бы она ни пыталась его забыть, оно возвращалось снова и снова.

В какой-то момент она осознала, что все, что она пытается делать — напрасно. От себя, от своих чувств, воспоминаний, желаний никуда не сбежать. Тогда-то она в первый раз услышала его. Зов. Она сразу поняла, что значит эта тихая мелодия, постоянно повторяющаяся, не прекращающая звучать у нее в голове.

С каждым днем она становилась все ближе, все громче. Не вдаваясь в объяснения, Изабо собралась и покинула базу орлейских стражей. Она не знала, куда отправляться, где попытаться найти убежище от этой песни.

Да и был ли в этом смысл? Никому не удавалось убежать от своей участи. Рано или поздно то, что суждено, случится. Где бы ты ни был. Что бы ты ни делала. Изабо прекрасно это знала — на горьком опыте уже изучила. Вот только сдаваться она не собиралась. Никто не должен видеть ее слабость.

Постоянные головные боли, усталость, желание забиться в какой-нибудь темный угол и не вылезать стали ее вечными спутниками в дороге. Каждое утро глядя на собственное отражение, Изабо не узнавала его — бледная, почти синяя, выглядевшая так, словно не спала последние несколько месяцев.

«Как от меня еще не шарахаются все вокруг», — отметила она с горечью.

Ее путь лежал куда-нибудь подальше от Морозных гор, туда, где она сможет собраться с мыслями, хоть немного отдохнуть.

Пустота душила, и как бы Изабо не хотела кричать во все горло, она знала, что из нее не вырвется ни звука. Горло сжимало невидимыми руками боли, отчаяния и одиночества.

Она пришпорила лошадь, и старенькая кляча послушно засеменила быстрее, хоть до галопа было все равно далеко. Ей пришлось обменять породистую кобылу на старушку, потому что денег не хватало, а заработать ей было не чем. Привычный доспех она тоже сменила на менее приметную робу, чтобы не бросаться в глаза. В ней уже давно никто не узнавал Героиню Ферелдена, никто не встречал ее восторженными криками, как это было в первые месяцы после окончания Мора.