Градусник

Петрович попытался встать, но Кристина жестом остановила его:

— Не торопись, тебе надо ещё как минимум денёк отлежаться. Ты отдохни пока, а я приготовлю чего-нибудь поесть нам с тобой, а ближе к вечеру отведу тебя под душ. Смоем с тебя твои болячки только так!

— Может я сам? — засомневался Петрович.

— Ни в коем случае, — усмехнулась Кристина, — без меня ни шагу! Ты же знаешь, что я когда-то работала медсестрой в хирургическом отделении, и там такого насмотрелась…

— Но я-то совсем другое дело! — попытался возразить Петрович.

— Думаешь, что я увижу там что-то принципиально новое? Не дури — главное здоровье, а всё остальное — потом!

7

Кристина хлопотала на кухне, а Петрович валялся в полудрёме и пытался привести свои мысли в порядок. «Что же это было? И как так? Кристина вернулась потому что ему стало плохо, и он позвал её? Или, наоборот, он специально заболел, чтобы у него был реальный повод позвать её обратно?» Как-то не складывались у него в голове правильные и разумные ответы.

И, наконец, он перестал себя мучить этими вопросами и решил, что это просто звёзды так сошлись. Кто-то его давным-давно научил, что если ты не можешь найти ответы — вали всё на космос, мол, он большой, и ему виднее. На этом Петрович и задремал.

Кристина пододвинула к кровати журнальный столик, и разложила на нём еду. Всё выглядела аппетитно и диетично. Петрович почувствовал, что к нему возвращается желание перекусить, в животе тихо заурчало. А ведь он не ел толком уже несколько дней.

Да и вообще думал, что ему это больше не понадобится. Но вот ведь захотелось! Силы прямо на глазах возвращались к нему, и только строгий взгляд Кристины удерживал его в постели.

Повечерее Кристина проводила его в ванную комнату, усадила на сидушку и аккуратно помыла под душем. Петрович уже не чувствовал никакого смущения, и полностью её доверился. Остатки слабости уходили вместе с мыльной водой в сливное отверстие. А когда Кристина стала мыть ему голову, немного массируя одной ей известные точки, он почувствовал, как его мысли очищаются, приходят в порядок, и становятся простыми и понятными.

— А теперь я, — сказала Кристина и сбросила с себя немногие одежды. Они вдвоём стали под душ и умывали друг друга бережно и нежно. Каждое прикосновение к себе возвращало Петровича к жизни. Он не чувствовал никакого особого возбуждения, просто спокойствие и расслабленность во всех мышцах своего измученного болезнью тела.