Надежда инженера Гранта

Усевшийся за стол Тырта всё это время с нечитаемым выражением лица разглядывал второго посетителя и по-прежнему безмолвствовал. Грант воспользовался паузой, чтобы воскресить в памяти, как следует обращаться к главе управы.

— Ваше благородие, я уже говорил встреченному… жандарму, что намерен просить помощи в поиске информации о жене и дочери моих.

Урядник ничего не ответил, а звук чужого голоса разбудил незнакомца. Он встряхнулся, растёр ладонями лицо, с интересом оглядел Гранта и на военный манер поприветствовал его, прикоснувшись двумя пальцами к виску.

При взгляде на главу подхватился, выпрямился на стуле и с виноватым видом и невероятно душевной улыбкой признался:

— А я тут уснул, пока вас дожидался, Валеран Баженович.

Неразговорчивый урядник хмыкнул, кивнул головой, не спеша достал из ящика стола лист писчей бумаги и самописку, активировал перо и, приподняв брови домиком, взглянул на Гранта. Тот непонимающе посмотрел в ответ, как бы намекая, что не смог расшифровать пантомиму. Самописка еле заметно покачивалась над бумагой, под её кончиком набухало пятно чернил.

Скривившийся Тырта вздохнул, сморщился и выдал хриплым, еле слышным голосом:

— Имя, возраст, право состояния, когда и при каких обстоятельствах жену с дочерью потерял.

Грант покосился на непредставленного соседа, потом посмотрел на урядника, но тот подозрительно увлечённо копался в ящике стола и видеть вопросительный взгляд инженера не мог.

— Прошу простить меня, — решил проявить инициативу Грант, — но я не расслышал вашего представления.

Как к вам обращаться?

— Скрябин Богдан Славич, признанный ветвени́н [4] рода Старицких, особый розыскарь тайной палаты малого приказа Его Сиятельства Владетельного кнеза Брячислава Годуновича к вашим услугам, — с доверительной интонацией представился незнакомец и жестом остановил поднимающегося со своего места инженера. — Прошу простить мою невольную неучтивость, делар[5] Грант.

— Ваше Превосходительство, я…

— Прошу вас сердечно, обращайтесь ко мне Ваше Наследие, — вежливо перебили Гранта.

— Пожалуйста, не сочтите за труд, я здесь, так сказать, неофициально.

Немного ошеломлённый услышанным инженер заметил, как Валеран Боженович непроизвольно скривился. Но последующий звук открывающейся двери вызвал на его лице явную радость. В кабинет быстрой и какой-то дёрганной походкой вошёл щуплый немолодой жандарм с пол-литровой кружкой в руке, распространяя благоухание малины и мёда. Через его локоть, на манер полотенца, был перекинут толстый вязаный шарф.