Сбежавшая невеста ректора, или Дорогами Эльзы

С охраной! Меня зовут Павел Павлович, я ваш врач и...

 - А он охрана? - прохрипела я, едва не ткнув пальцем в огромного мужчину, которому это белое платье с пуговицами шло как корове седло. - И как его зовут?

 - Вы не помните, Элла Аркадьевна?- обескураженно поинтересовался здоровяк.

 Но тут дверь отворилась, и в комнату ворвался еще один незнакомец. Он словно ураган пронесся по комнатке и буквально выхватил меня из кровати, нервно прижав к себе. Комариный писк усилился, и резкая боль отдалась в руке.

Я вскрикнула, дернулась, после чего получила некоторую свободу и смогла спокойно вздохнуть.

 - Элка, девочка моя! - прошептал этот третий незнакомец. – Наконец-то ты пришла в себя! Вся в проводах! - заметил он с состраданием. - Но теперь это все лишнее!

 От мужчины шел какой-то очень приятный аромат, стойкий, но не чрезмерный. И все было бы хорошо, если  он, хоть капельку был мне знаком.

 - Кто вы? - прохрипела я, пытаясь оттолкнуть его. - Вы меня с кем-то путаете.

Я Эльза!

 - Аркадий Евгеньевич, - деловито произнёс тот, кто именовал себя Павлом Павловичем, - разрешите, я её осмотрю. - Мужчина приблизил свое любопытствующее лицо и заглянул мне в глаза, зачем-то оттопырив нижние веки.

 - Вы извращенцы? - произнесла я первое, что пришло не на ум, одновременно резко отстраняясь от врача. Трое незнакомых мужчин находится в одной комнате вместе с полуживой девушкой, лежащей под тонким одеялом.  А один еще и тискаться лезет.

Это нормально?

 - Почему? - не понял тот, кто лез обниматься. На лицах двух других мужчин отражалось полное недоумение.

 Наверное, оказаться в чужом и незнакомом месте ужасно и страшно. Но в мою память просто врезалось выражение бешеных глаз Ланса, его направленные на меня руки, перед испепеляющим броском заклинания.  И вот теперь это все это осталось где-то позади, а здесь, рядом со мной находятся совершенно незнакомые люди. Я, как всегда, оказавшись в трудной ситуации, несу что-то несусветное.

У Аркадия Евгеньевича задергался глаз, а шкаф-охранник, тот и вовсе надул свои красные щёки, готовясь вот-вот то ли захохотать, то ли плюнуть.

 - Эля, почему меня, своего родного отца, ты назвала извращенцем? - Строго, но с явной обидой в голосе переспросил Аркадий Евгеньевич.

 - Какого отца? - нахмурилась я и от этого нехитрого движения в голове снова зашумело. Как же, целительница. Неудачница чистой воды.