повесть заблудившихся барканцев

Он для того, чтобы навести в своей стране порядок.

Он для решений.

Для действий.

Он не для чувств.

Но иногда так хотелось.

На самом деле, он очень одинок.

Безумно одинок.

Если слишком долго смотреть на свет, то можно ослепнуть.

Как хорошо, что он просто расплакался.

***

- Чего такой унылый? — она смотрела на него, кидающего бумажки в потолок.

- Не унылый, — он смял ещё один комок и кинул, — Всегда такой был.

Потребность в любви — это потребность каждого?

Если да, то он готов был мириться с этой потребностью таким путём — лучше быть одиноким и с целью, чем уделять своё время бесконечным размышлениям.

А к размышлениям он был склонен.

Одиночество его совсем не радовало.

Оно лежало большим пластом на его душе.

Он никогда не был ранимым.

И особо чувственным тоже.

В целом, его трудно задеть.

Трудно обидеть.

Трудно расстроить.

В уныние его вгоняли только собственные мысли о невозможности осуществления желаемого.

Фрустрация сводила его с ума, он не был на себя похож.

А если нет?

Если не у каждого есть потребность в любви?

Тогда он не в порядке.

Он точно не в порядке.

Он не безумен. Безумие — счастье.

Он умен. Он несчастлив.

От мыслей становилось тяжелее и тяжелее на душе.

Неужели даже не созданное для чувств существо не заслуживает любви?

Белые нити стягивали сознание сильнее и сильнее.

Оставляли только голую душу.

- Да что с тобой? — она выхватила у него комок бумаги, — Что это значит?

- Это можно воспринимать как угодно, — он тяжело выдохнул и отвернулся к стене, — Воспринимай, как хочешь.

***

- И это тоже воспринимать, как хочу?

Лео вернулся поздно после своей странной слепящей прогулки.

Он думал, что Лика уже спит — какая глупость.

Пока она вдохновлена, она будет рисовать.

И она рисовала; постоянно рисовала.

И тут пришёл он.

С холодными руками, угрюмым лицом, красным носом и слезами на глазах, которые уверенно скатывались по щекам.

Лика разволновалась не на шутку.

Что такое можно было увидеть, чтобы расплакаться? Да, планета не идеальна, но ведь не настолько.

Может, что-то случилось? Может, что-то болит?

Не привык к атмосфере?

Первая реакция — обнять.

Обнять того, кому нехорошо.

Он прижал её к себе крепче, утыкаясь носом в рыжую макушку и сильно выдыхая:

- Да, разумеется, — он закрыл свои большие карие глаза, — Думай что угодно.

Глава 5 -- Оголенность

- Да в порядке я, — он вытирал слезы о рукав бордового свитера. На этот раз он не знал точно, чем они вызваны: ярким светом или переживаниями.