повесть заблудившихся барканцев

Она засыпала или думала вслух:

- Если жизнь настолько жестока к нам, почему мы вообще живем? Ради тех мелких крупиц радости и истинного чувства, которое, может, мы сами себе и придумали, чтобы было то, ради чего нужно по-настоящему жить? Может, мне больше не нужны катаннские мотивы. Вернусь в Баркацну, займусь скотоводством. Знаешь, Лео, у меня будет много овец. Я буду их выстригать и делать из их мягкой шерсти теплые одеяла, прямо как тут. Разноцветные и мягкие.

Я буду красить их разными — разными цветами и вышивать на передней стороне такие цветы, которых я даже сама не видела. Чтобы понимать, где у одеяла перед. Я буду раздавать их несчастным бездомным прохожим, я буду продавать их в своей маленькой лавке, я буду укутывать в них тебя, если ты замерзнешь.

Лика плакала.

Долго.

Это единственное, что она делала этими днями.

Настолько много плакала, что собрав эти слезы и вылив их на родную планету, большое озеро Неннехере затопило бы их края.

Лео не знал, что ему делать.

Он сидел рядом с ней.

Обнимал её за плечи.

Слушал все, что она говорит, даже если это казалась ужасной глупостью.

Лика не спала.

Долго.

Лика мучилась от тревоги и бессонницы.

Ночью она ходила по дому, потому что сидеть на кухне было страшно.

Иногда она замечала Лео, который что-то выписывал в свою книженцию.

Время было уже совсем поздно, поэтому она, чтобы избавиться от тревоги, напоминала ему об этом.

И о том, что вообще ложиться пора.

А сама ходила.

По дому.

По лестницам, по общим балконам.

С этажа на этаж.

И так ей становилось спокойнее.

***

- Крайне опасные типы, — друг учёного криво рисовал на бумаге карандашом этих самых типов, — Одна — рыжая бестия, совершала взрывы, убивала. Другой — террорист, по нему видно. У него такие, — он окидывал себя руками, показывая прическу по плечи, — Длинные каштановые волосы.

И глаза большие, почти чёрные. Такого ни с кем не спутаешь. Страшен как черт.

- ... Длинные каштановые волосы и большие чёрные глаза. Это все? — девушка в форме смотрела на сидящего, — Все, что выдает их за террористов?

- Да как вы не понимаете! — свидетель злодеяний явно выходил из себя, — Я все видел; все, что они делают. Их нужно разыскать. И побыстрее.