повесть заблудившихся барканцев

Да, подобное его удивляло: то был не местный пейзаж и даже не портрет лучшей подруги.

А ремесленники.

- Это можно воспринимать как угодно, — она улыбнулась ему, повернувшись, — Все зависит от того, что ты хочешь тут увидеть.

- Я вижу людей и красные полоски, — он задумался, — Скажи, у них проблемы с кровью?

Лика продолжала выводить каждого сидящего:

- Может быть, — она не стала оглядываться на него, — Воспринимай, как хочешь.

***

- И это тоже воспринимать, как хочу? — он взглянул на её рисунок.

На нём был человек, но какой-то не такой.

Тёмные волосы топорщились ровными углами.

Глаз у него не было — только приоткрытый рот.

Стоял он на голубом фоне и сжимал одной своей рукой сердце.

Натуральное, человеческое сердце.

Тонкими струйками от него стекала кровь по всему прямоугольному телу, образуя лужу под его трапециевидными ступенями.

Лика молчала.

Но после опомнилась:

- Да, разумеется, — она закрыла свой большой блокнот, — Думай что угодно.

Лео думал, что она что-то ему не договаривает.

А Лика просто хотела запечатлеть свою мысль.

И совсем не хотела возвращаться в Баркацну — зачем? Там бы подобные рисунки сожгли на стадии наброска.

А тут она может не только рисовать, но ещё и слышать отклик от чужих сердец.

Добиваться взаимопонимания.

Все ей было хорошо.

Все ей нравилось.

Созидательная деятельность спасала её от тревоги и одиночества.

Что нельзя было сказать о Лео.

Глава 4 -- Василек в заснеженном поле

Лео относился крайне серьезно и настороженно к учебе.

Его попросили собрать как можно больше информации об этой планете — он не терял возможности и записывал все в свою толстую тетрадь.

Его не волновали успехи или неудачи в учебе. Главное — это то знание, которое он привезет в Баркацну.

И привезет ли вообще?

Он приложит все усилия ради этого.

Он должен был вернуться — он знал это.

Он должен был вернуться для того, чтобы просветить барканский народ.

Не послушают.

Разорвут.

Так передаст эту информацию катаннцам — уж они — то точно разберутся.

Катаннцы люди странные, но умелые, практически, как карвалосские инженеры.

***

Он шагал, думая об этом — о том, что нужно вернуться.

Шагал в темноте.

Шагал в никуда.

Или не знал, куда шагал.

Погодой играя, бес заботливо включил фонарь.

Он остановился.

Свет.

Слишком знакомый.

Он подошёл к нему ближе.

Наверное, тёплый барканский свет?

Нет, барканский свет был слишком навязчивым и слепящим.