Сказки Волчьего полуострова. Король на площади

Спросил, вглядываясь в наливающийся синевой вечер:

— Как ты начала рисовать, Эмма?

— О, очень традиционно! Ты же знаешь, девушек из хороших семей учат всему понемногу: рисованию, пению, музицированию, вышиванию…

— И в Вольфсбурге?

Уязвленная, она вскинула глаза и тут же опустила на рисунок. Ее и впрямь не собьешь! И если даже он сейчас опустится перед ней на колени и поцелует, она просто отодвинет его с суровым: «Кароль, вернись на свое место, ты мне мешаешь!»

— И в Вольфсбурге. Как ни странно, и в нашу… Волчью страну доходит прогресс и просвещение.

Моя мать очень хорошо рисовала. Это я теперь понимаю, а в детстве была просто в восторге от всех этих виньеток, рамочек, цветочков… Ну знаешь, их рисуют в женских альбомах со всяческими изречениями, посвящениями и стихами, переписанными каллиграфическим почерком…

Он не знал, но послушно кивнул. Пусть рассказывает. Так непривычно слышать, как Эмма говорит свободно, не задумываясь, не таясь…

— Учитель рисования сказал, что, будь я юношей, он бы посоветовал отдать меня более сильному мастеру, а еще лучше — в художественную школу во Фьянту.

— И тебя отправили во Фьянту?

Эмма негромко рассмеялась. В нем все дрогнуло от этого грудного смеха.

— О, не сразу! Далеко не сразу. Ты же знаешь, что говорят о жителях Нордлэнда? Корабли, вино и хорошая драка — вот что в жизни главное! А женщина нужна лишь для того, чтобы обслуживать мужчину, согревать его постель и рожать ему сыновей. Так вот, что касается моего отца, это совершенная правда.

— Да с этим согласятся все мужчины на свете!

— Ничего подобного! — воскликнула Эмма. — Пьетро не был таким! Да и ты… Иначе почему ты здесь?

— Тебе и в самом деле хочется это знать?

Эмма продолжила, не заметив или проигнорировав его намек:

— Так что поначалу он попросту отмахивался. Моя мать — хрупкая, нежная и чувствительная женщина. Но тут она оказалась как кремень. Может, сожалела о том, что не сбылось в ее собственной судьбе? Капля долбит и камень — через несколько лет отец согласился.

Как раз тогда моя старшая сестра удачно вышла замуж, мне же подходящего жениха еще не нашлось, и отец был настроен благодушно…

— И сколько вас всего в семье?

— Трое. Три дочери. Какая трагедия для настоящего нордлэндца, правда? Я средняя. Ну ты знаешь, на старшего ребенка всегда возлагается множество надежд, младший — услада старости… и еще про них сочиняют волшебные сказки. — Эмма улыбнулась, глядя на рисунок. — А средний всегда ни то ни се.