Секретарша злодея

Как же хотелось поскорее перевернуть неприятную страницу и возродить тёплые родственные чувства в сердце!

Весточка из дома помогла осознать, как я соскучилась. Мне безумно не хватало домашнего уюта, птичьего щебета за окнами, благоухания маминых клумб, отцовских газонов и тщательно выметенных дорожек графского парка. Особенно — родных улыбчивых лиц! Кажется, даже дуэнью с удовольствием расцеловала бы в обе щёки, зайди та в гостиную.

Никто не приехал меня навестить. Однако и письмо было радостью. Пытаясь побороть восторженное возбуждение, я нашла в ящике конторки нож для разрезания бумаги, вскрыла конверт.

На ходу расправляя листы, подошла к дивану и упала на подушки, закинув ноги на подлокотник. Однако тон письма заставил меня сменить позу: я села, сгорбившись, дочитала, поднялась и стала наматывать круги, снова и снова пробегая текст глазами, при этом задевала бедром то задвинутые под стол стулья, то кресла.

«Дорогая, обожаемая всеми нами дочь, — писал отец, — мы очень виноваты перед тобой.

Не буду оправдываться, хотя действовал я не по своей воле. Нужно было разобраться, что за человек явился в наш дом, и найти средство противостоять его влиянию. Лишь через три дня после твоего отъезда, я смог более-менее избавиться от насланного морока и в полной мере осознать, что натворил».

Морок...

Я догадывалась! Чувствовала недоверие к происходящему. Не нужно было поддаваться уговорам. Как? Да как угодно: убежать, затаиться где-то в укромном уголке, дождаться отъезда герцога.

Поздно сожалеть.

С болью читала я отцовские объяснения. Он сообщал, что суд по делу о собственности на поместье Довери, как и ожидалось, прошёл без сучка и задоринки. Ни одну из претензий соседа не удовлетворили. Протекции, обещанной его светлостью, не только не было, но и не понадобилось. Получается, герцог нагло обманул ответчика, запугивая надуманными сложностями. На этом основании, как считал отец, я могла бы разорвать договор с работодателем.

«Поговори с герцогом, — упрашивал меня папа, — убеди отпустить тебя домой.

У нас у всех душа не на месте, когда думаем, куда тебя отправили».

Особенно пугала приписка в завершении: «Письмо сожги. Питер утверждает, что контора пристально следит за своими работниками. Неблагонадёжных гноят в казематах. Постарайся не давать поводов для подозрений».

Какие ещё казематы! Настучать бы кузену по макушке за такие речи. У моих родителей и так переживаний хватает, а Питер вздумал пугать их досужими домыслами.