Грёзы о любви

Если сначала Астера не собиралась задерживаться в человеческих землях, то теперь в ней проснулся интерес, смешанный со жгучей злостью: она обязана отплатить тому ничтожному смертному, что так поиздевался над ней. Поэтому она устроила засаду уже на хозяина ловушки — он наверняка придет проверить ее и совсем скоро, ведь опытным глазом следопыта Астера успела заметить, как одна из веревок змейкой скользнула в листву дерева, а потом протянулась по кронам соседних, оповещая о сработавшей ловушке. Да, здесь поработал настоящий мастер, такого бы к ее остолопам-разведчикам! Ждать Астере пришлось долго — на землю медленно опустился вечер, — но для генерала следопытов это было не в тягость: даже ее солдаты могли сидеть в засаде днями.

Чуткое эльфийское ухо уловило шорох еще за несколько десятков метров. Тот, кто шел по лесу, явно был не обычным землепашцем — те топали громче армии орков, — но, как любой человек, не мог полностью скрыть следов. Астера внутренне подобралась: за прошедшее время гнев ее уязвленного самолюбия лишь еще больше распалился.

Наконец среди стволов показался человек — это был еще молодой мужчина, в руках он держал самодельный лук, за которых удостоился мысленной похвалы генерала. Мгновенно изменив план (которого не было, если не считать желания убить), Астера спустила с натянутой тетивы стрелу, выбивая оружие из рук смертного, и вышла на свет.

— 

Охотишься? — ее мелодичный голос словно поглотил все остальные звуки леса. Мужчина вздрогнул и посмотрел на нее: во взгляде его карих глаз промелькнула настороженность, досада, готовность биться до последнего и восхищение неземной красотой эльфийской девы.

 — Но разве тебе по зубам такая дичь?

— 

Как эльфийская шлюха? — выплюнул он и в то же мгновение дернулся, пытаясь уйти от стрелы разъяренной лучницы. Получилось у него лишь наполовину: вместо того, чтобы пронзить сердце, стрела вошла в плечо. Астера нагнулась над дерзким смертным, чтобы добить — лишнее, ведь наконечник и так был отравлен, — но вновь встретилась с ним взглядом: горящий вызовом и благоговейным восхищением.

И тогда она опустила нож, а потом и вовсе полезла в поясную сумку за противоядием. Этот человек удивил ее — он смог подловить ее, смог увернуться от стрелы. Он был дерзким, наглым, вызывающим. Это неимоверно бесило и интриговало.

Очнулся он только к ночи, когда на костре уже мирно жарилась подстреленная Астерой дичь.