Мелодия надежды

Но была и обратная сторона — Лестер полностью ей доверял. Если она отдавала приказ казнить растратчиков или выносила указ о введении норм на зерно, то муж никогда не шел против ее воли, поддерживая даже тогда, когда ничего не знал и не понимал — или наоборот понимал слишком многое. И за это доверие, за эту верность — верность его благородного сердца и души — она любила его. Давно и навсегда. А теперь все менялось, но менялось в лучшую сторону.

Она обняла Лестера со спины, положила голову ему на плечо и, чувствуя его тихое сонное дыхание, прошептала:

— 

Я жду ребенка.

Всю ночь она прислушивалась к стуку его сердца, вглядывалась в уставшее, постаревшее раньше времени — ему ведь едва больше пятидесяти весен — лицо. Наутро Лестер уехал, мрачный больше обычного. А она стояла на крыльце дворца и могла думать лишь о том, как она любит его. Его и их ребенка. Она уже знала, как обрадуется Лестер, вернувшись домой — он говорил, что война скоро закончится, — увидит свое дитя.

Будет обязательно хмуриться и поджимать губы, а потом, когда никто не видит, приходить к кроватке и качать малыша. В этом был весь Лестер.

Казалось, осталось немного — дождаться короля и супруга, — но время вдруг сыграло против нее. Прошло едва ли полгода, как она наконец сложила все части головоломки: она давно чувствовала, что в столице не все в порядке. Илинера была не Лестер: это король закрывал глаза на многое, лишь бы все шло хорошо, королева же становилась настоящим инквизитором, когда чуяла обман.

А сейчас она вычислила заговор. Просто сравнила кое-какие письма и факты, просто проследила через служанок за парой эльфов и просто подумала у камина один вечер.

Все случилось внезапно. Они покусились на самое дорогое, что было у Илинеры — на жизнь ее нерожденного дитя. Бокал выпал из ее рук — она сразу поняла, что там был яд. Давясь и хрипя, она упала на пол, видя перед собой лишь неясные тени. Она не могла умереть, ведь погибнет ее ребенок.

Только не он!

Она хваталась руками за живот, звала на помощь, тени усмехались, молча наблюдая за ее страданиями. Потом боль пронзила все ее сознание, тело корчилось в муках. Душа светлой эльфийки рвалась на свободу, но стальная воля не позволяла ей бросить свое дитя умирать.

Сколько прошло времени, она не знала. Боль и отчаяние поглотили ее. Потом послышались крики, одна из теней коснулась ее и стало легче.