Дивизия особого назначения. Пограничники бывшими не бывают!

Потом на звуки побоища прибыла фельджандармерия, и нас взяли в классическую вилку. Уже в который раз на моих глазах убили Онищука, а затем и Мамбеткулова. Ну и классика жанра, меня снова взяли в плен, сзади кто-то приложил прикладом, мало мне не показалось, да и много не показалось, мало того, ничего не показалось. Было ощущение, что просто отключили свет, ну и звук сразу тоже.

Очнулся я позже, все конечности связаны, напротив немец стоит и пистолет мне в харю. Увидев, что я открыл глаза, фашист зовет своего офицера, тот приближается.

– Их нихт шпрехен ин дойч, ай донт спик ин инглиш, адерстенд ферштейн зи дойче швайне? – говорю я, выражая свое мнение в отношении коллаборационизма.

Тот начинает что-то втирать на своем колбасниковском языке, а мне полкило. Я решил для себя, к немцам или в плен мне пути нет, не мое это.

– Киде находиться русиш офицерен, – спрашивает меня другой немец, видимо, толмач.

– Я есть русский офицер, и чо?

– Говорить с господин немецки официр культурно, а то ми тебья стреляйт, ферштейн зи?

– Плевать! Я вас на… короче я вас на утесе своем вертел, всосал? С врагами никакой культурности.

– Я плехо понимайт, говорит мине, где есть русиш генерален, гиде есть исчо русиш бандитен унд Роте армия?

– Слышь, гондуан, тебе что, не ясно? Стреляй на фиг, и давай побыстрее, у меня нет времени. Помни, Гитлер капут, но вообще не пасаран, Гарри Поттер и хай живе Радянська Украина, все, пошел в жопу.

Видимо, сильно я достал фашистов, ибо они молча стали готовить меня к повешению, через ветку березы перекинули веревку и на конце сделали удавку.

Ну, этим методом меня еще не убивали. Немцы готовили виселицу нарочито долго и театрально, ну я понял, что это психологическая пытка, а мне-то пофиг, мне того-то и надо. Жду и не шелохнусь.

– Ты очень смели зольдат, ти настоясчи зольдат, ми не хотет тебе повесить, потому говорит, где ваш штаб и где есть ваши зольдтен?

Я открыл рот, выразил свое мнение о Гитлере, о его матери, о Еве Браун, о матери толмача, о его жене, о жене офицера и о его матери.

Дальше продолжать порноисторическое путешествие мне не дали, поставили ящики из-под чего-то. И это была моя Голгофа, возвели на нее меня, одели на шею петлю и выбили ящики на хрен. Уфф, наконец-то, заждался я уж.

Темнота…

Перемотка!

Тьфу ты, что за мазошоу? Но выбрался, слава богу, и с выводами, надо нам сразу рассредоточиться и стрелять всем вместе.