Дивизия особого назначения. Пограничники бывшими не бывают!

Пацан-то Петро беспокойный, еще тот альфа-самец, Берлускони[79 - Сильвио Берлускони, итальянский олигарх, владеет ФК «Милан», несколько раз был премьер-министром Италии. Знаменит своими амурными похождениями.] обзавидуется.

– Товарищ старший лейтенант, там окруженцы, пять человек, – говорит Онищук.

– Петро, веди их сюда, щас разберемся, что к чему.

Парни наши привели окруженцев. Главный из них розовощекий, чуть выше среднего роста, крепенький такой, и на голове полубокс темно-русый, а еще, с виду, пребывающий в крайней степени хитропопости (глазки так и бегают!), докладывает:

– Товарищ старший лейтенант, сводный отряд окруженцев построен, докладывал младший сержант Ковалев.

– Ну, давай Ковалев, свисти, кто ты, и так далее и тому подобное.

– Мы, товарищ старший лейтенант, остатки н-ской дивизии Западного фронта, 24 июня во время контрнаступления дивизия разбита, вот мы и пробираемся к своим.

– Ну, понятно, давайте документы, и пока всех в отдельный шалаш и поставить охрану. Онищук, надо разобраться.

Что за окруженцы такие?

Сижу, и опять тыква в думки влетела, что ж делать, я в истории, конечно, маракую. Но немного. Ну, знаю, что немчура шандарахнула по Красной Армии, и бедные предки, потеряв до хрени танков, боеприпасов, авиации, да и личного состава, откатывались от Вермахта, как пропивший зряплату дядька от жены, созданной в стиле «жесть». А я в истории ВОВ (особенно подробной) разбираюсь как католический монах в самогоноварении, ну или как самогонщик в монаховарении.

Потому что проку ни хрена от моей беседы с руководителями СССР, инфы им от меня как от козла баксов. Да и ноутбука ни фига со мной нет, да трусов, скажем, из 21-го века, фигвам сплошной, у меня тело – и то не свое.

Подходит Онищук и с ходу начинает умничать:

– Товарищ старший лейтенант…

– Слышь, хватит, сам не устаешь каждый раз так долго меня обзывать? Давай просто, без политесов, чай, не на плацу, да и ситуация далека от устава РККА. Давай, Онищук, просто Виталий.

Разинутый рот Онищука был похож на Атлантический окиян.

– Политесы?

– Короче, называй меня Виталий, а то пока ты меня по моему званию длинному, как китайская стена, обзываешь, я успеваю забыть, кто ты. Понял?

– Хорошо, товарищ старш… ой, Виталий, ты зачем так с ребятами обошелся? Они и так помучились, повоевали, опять мучились в окружении, шли, а ты?

– Послушай, вот ты знаешь такое слово как «бдительность»?

– Да ладно, Виталий, свои они. Видно ведь.