Оберег для царевича

Хотя вели похожий образ жизни: бродяжничали, перебивались случайными заработками и попрошайничали. Одну из них продал людям царевича отец, после того как повзрослевшей дочери перестали подавать милостыню. Вторую стажа Ярополка поймала возле городских ворот.

– В столице почти нет попрошаек. Это потому, что царевич приказал отловить всех. А ещё он покупает детей у бедняков, если те готовы продать своего ребёнка за бесценок, – сказала высокая девчонка.

– А зачем они ему попрошайки эти самые? – спросила Олеся.

– Да разное болтают.

И все плохое. Одни говорят, отправляет на север в рудниках работать. Другие, что продаёт за море иноземцам. А некоторые вообще такое, что и повторять страшно. Вроде он скармливает нищих и неугодных чудовищному зверю, что живёт в подвале его дворца, который стоит в лесу за городом. Сидим вот, ждём своей участи, – ответила вторая девушка.

Олесю пробил холодный озноб. Ей совершенно не хотелось отправиться в рабство или на съедение чудовищу.

«Хотя чем моя жизнь отличается от жизни рабов? Также тружусь с утра до ночи и конца этому не видно.

Возможно, смерть станет для меня избавлением», – подумала она.

Весь день до самого вечера девушки просидели в подвале. К ним никто не заходил, никто не охранял их. Да и зачем? Убежать из каменной темницы было невозможно.

Стемнело. Камера погрузилась в непроглядный мрак. В темноте не было видно ничего на расстоянии вытянутой руки. Зато начали раздаваться разные звуки: шорохи, шуршание, топот чьих-то маленьких ножек по каменному полу.

– Крысы, – сказала одна из девчонок.

Остальные промолчали. Грызуны были самым меньшим злом из того, что ожидало их впереди.

Через некоторое время взошла луна. Она направила свой луч в узенькое окошко под потолком, и он проложил себе серебряную дорожку, немного рассеяв темноту.

Олеся и её подруги по несчастью сидели на полу, прижавшись друг к другу, и молчали. Надежды на спасение у них не осталось. Холодно и тоскливо было им в этом каменном мешке. Неясное будущее пугало. Воображение каждой из них рисовало картины, которые были одна страшнее другой.

Вдруг во мраке прямо за решёткой послышался чей-то голос:

– Ты здесь, воровка?

Олеся вздрогнула, сердце её заколотилось, как сумасшедшее. Ведь это был голос её недавнего попутчика.

Девушка пригляделась и увидела в темноте человеческий силуэт. Её сокамерницы тоже подались вперёд, пристально вглядываясь в чёрный провал коридора.

– Иди сюда, только тихо. Сейчас я открою замок, и мы уйдём.