Адептка в мужской академии

– Как вы себе представляете, чтобы простой человек учился магии, не имея даже всполоха внутри?

Лицо отчима покрылось пятнами. Я запоздало прикусила язык, вспомнив, как болезненно он относился к тому, что Эдвард не обладает и толикой дара. Впрочем, чему удивляться? Сын пошел в отца. А отец – просто человек. Да, благородного происхождения, да с тремя тысячами годовых дохода, но все же человек. И это ставило его на ступень ниже любого из магов.

- Ваша дочь безрассудна, моя дорогая, - сказал сэр Уильям, обратившись к моей матушке.

Она покачала головой, а я добавила:

- Я не сделала ничего предосудительного, что могло бы оттолкнуть от меня лорда Блеквуда.

- Но вы и не показали ему свой интерес, - попенял мне отчим. – Мужчины любят, чтобы ими восхищались.

Я снова мысленно закатила глаза.

- Уильям, - вступила в разговор матушка. – Дорогой, Оливия еще слишком молода. Она просто переволновалась. Видел же сам, что девочка чувств лишилась от волнения. Разве можно ее в чем-то упрекать?

- У нее был шанс, и она его упустила, - холодно отозвался отчим.

– Теперь станет женой сквайра и будет жить в провинции вместо того, чтобы стать хозяйкой Вороньего Гнезда и приближенной его величества!

Он снова демонстративно вздохнул, когда в дверь гостиной вежливо постучали. Я вскинула голову, устремив взгляд на дверь. Внутри что-то сжалось от недоброго предчувствия. Что, если лорд Блеквуд вернулся? Но за дверью оказался лишь наш дворецкий, державший в руках серебряный поднос, на каких обычно приносил корреспонденцию.

- Милорд, - он поклонился сэру Уильяму. – Миледи, - следующий поклон предназначался матушке. – Леди Оливия, - добавил слуга и шагнул вперед с позволения отчима.

Я опустила взгляд, неотрывно глядя на то, что лежало на подносе. Чувствуя, как внутри все холодеет, а сердце словно отказывается биться в груди.

- Что это? – удивленно всплеснула руками матушка. А на лице отчима разочарование сменилось удивлением, а потом и радостью.

- Олив, я был неправ, дочь моя! – поспешно проговорил он, а я только и могла, что смотреть на букет черных роз, лежавший на подносе.

Букет проклятых цветов, отливавших синевой и перевязанных серебряной лентой, так контрастировавшей с темными лепестками.

- Нет, - только и смогла прошептать.

- Он выбрал тебя, Оливия! – догадалась матушка и рассмеялась с таким облегчением, словно с ее души упал тяжелый груз. В тот миг я поняла, насколько они оба, и отчим, и матушка, желали этого брака.