Стражевый компас

От которой взлетал, разбивался оземь. Та, которая должна была ждать, но... не умела.

Не заладилось в жизни со встречами.

Возвращаясь из «Гордости», так громко звучало название лицея для детей высшей аристократии, на летние каникулы, а затем из лётной академии, меня встречали как наследника древнего рода. Со всеми почестями, титулами и зваными ужинами, на которых я всегда был «хорошим мальчиком». Истинным представителем своего семейства – безупречным, идеальным. Моя - для отца, соседей, как бы подруг, образцовая матушка не смела проявлять эмоции, не соответствующие её положению в обществе.

Папеньку волновали только мои успехи и достижения, которыми гордился в закрытом клубе для таких же снобов, как и он. Я не помнил тёплых материнских объятий и отцовских одобрительных похлопываний по плечу. Чувствовал себя картиной на выставке - все смотрели и радостно кивали. «Семья», сколько смыслов за таким обычным словом. Для других… Для меня красивая видимость, пустая оболочка.

Накрыло щемящей тоской, что по-простому никто не встречал и не ждал.

По-настоящему не скучали, не любили.

Ива стояла, казалось, даже светилась. Мне вдруг захотелось, чтобы она лёгким движением коснулась моего лица и провела по щеке, а я от такой безобидной ласки, закрыл бы глаза, упиваясь нежностью.

Внезапно качнулась и подбежала ко мне, схватила саквояж за ручку. Сам от себя не ожидал, как перехватил её ладонь и сжал холодные пальцы. Отпускать не хотелось.

Смерч бушующий!

Да я словно бродячий пёс, истосковавшийся по теплу и заботе, не говоря уже…

Ох, девочка - Стужа, зачем ты появилась в моей жизни? Зачем возрождаешь то, что я столько времени назад, старательно хоронил.

Хоронил в беспробудных пьянках, в объятиях продажных женщин, закапывал всё глубже и глубже остатки своей любви, чести, верности. Глубоко запрятал в недрах своей памяти все эти красивые слова и возвышенные фразы благородного эйра. Они для дураков и таких сентиментальных болванов, как я.

Она робко меня изучала. С осторожностью вглядывалась в мои черты, а мне.

.. дико нравилось...

Дурманом проникала в кровь, рождая ложную эйфорию. С циничной ухмылкой произнёс, прерывая помешательство:

— Понравился?

Она смутилась, опустила глаза. И…зарождающийся свет ушёл из моей души, уступая место, так долго жившему в ней мраку.

Потянула на себя раздолбанный временем баул, но я не дал. Держал крепко.

Её близость трепетно волновала и одновременно вызывала необоснованное раздражение.