Спасите меня, Кацураги-сан!

Да уж, умеет же найти себе на ровном месте проблемы мой знакомый невролог…

– Оставьте её, – махнул рукой я. – Эти автоматы специально настраивают, чтобы продукты застревали. Это выгодно.

– Нет, Кацураги-сан, это всё проклятая четвёрка! – заявил Асакура.

– Не понял, какая-какая четвёрка? – переспросил я.

– Ну четвёрка, Кацураги-сан! Товар был под номером «четыре». Проклятое число, – сказал Асакура Джун и с недоверием осмотрел меня с ног до головы, будто мы встретились впервые в жизни. – Кацураги-сан, а вы случайно не гайдзин?

Дерите меня семеро! Этот Асакура Джун зрит в корень.

Гайдзин в Японии – это иностранец. А я таковым и являюсь, хоть и владею телом японца. Зацепился за такую мелочь из-за моего недоумения касаемо проклятой цифры «четыре». А я сразу и не вспомнил, что японцы считают это число несчастливым. По типу числа «тринадцать» или трёх шестёрок на западе.

– Разве я похож на гайдзина, Асакура-сан? – рассмеялся я. – Нет, просто я не суеверный.

Это должно прозвучать достаточно убедительно.

– О! Ну раз вы не суеверный, Кацураги-сан, – оживился Асакура, – тогда возьмите, пожалуйста, ещё одну пачку печенек под номером «четыре».

Заодно и мою протолкнёте.

– Асакура-сан, что за детский сад? Я не хочу печенье! – улыбнулся я.

Чудачество невролога меня почему-то очень сильно забавляло.

– Да чёрт с ним печеньем, Кацураги-сан! – махнул рукой Асакура. – Дело уже вовсе не в нём. Это вопрос принципа. Вопрос чести! Не можем же мы проиграть этому проклятому автомату!

– «Мы»? – спросил я. – Я пока ещё не ввязался в эту авантюру.

– Ну давайте, Кацураги-сан, не бросайте друга в беде! У меня мелочи совсем не осталось, и везения тоже!

– Боже, Асакура-сан, оставьте Кацураги-сана в покое, – послышался голос хирурга – Рэйсэя Масаши.

Рэйсэй подошёл к автомату и забросил в него несколько десятков йен.

– Смотрите и учитесь, – спокойно произнёс он. – Я тоже не суеверен, как и Кацураги-сан. Сейчас я вам докажу, что нет никакого проклятья числа «четыре». В конце концов, мы – врачи. А это значит, что мы ещё и учёные.

Однако печенье Рэйсэя упёрлось в уже застрявшую упаковку Асакуры, создав ещё больший затор.

Асакура смотрел на автомат так, будто тот только что сожрал человека.

– М-да… – вздохнул Рэйсэй. – В храм, что ли, сходить на выходных…

В конце концов, я сжалился над коллегами и всё-таки добился поставленной цели. Третья упаковка продавила затор, и все получили по проклятому печенью.

– Кацураги-сан, да вы – Акума! Сам дьявол! – воскликнул Асакура.