Свет Нового Солнца. Том 2

Лайнел тоже зааплодировал, хотя считал всё это глупостью: если бы и был у мертвецов свой король, способный поднять всю эту посмертную армаду по всей Таргии, то вряд ли бы он находился возле Алой крепости.

Народ, довольный представлением, ещё долго обсуждал увиденное. А Лайнел протиснулся через толпу, продолжая наслаждаясь тёплым днём и шагая всё дальше и дальше.

Так, в долгой прогулке, отдававшейся приятной усталостью в ногах, юноша провел не один час.

Он гулял и гулял, с любопытством и пристрастием «иноземца» оглядывал место, в котором, похоже, застрял очень надолго.

Потихоньку солнце клонилось к закату, вечерело.

Лайнел и сам не заметил, как вышел на просторный рынок, где галдели и кричали торговцы, зазывая покупателей к своим прилавкам. Конечно, покупать еду за деньги в крепости было строго запрещено. Карой за это была смертная казнь. Но вот другими товарами тут торговали весьма охотно.

Причём расплачивались за них не только монетами, но и зуллами.

Лайнел вспомнил, что за зуллы можно купить что угодно. Но вот купить сами жетоны за деньги было невозможно. За этим пристально следила городская стража.

Юноша узнал об этом у человека Донована, главного казначея – по имени Кассадий. Он поведал Лайнелу, что в конце дня торговцы, хозяин публичного дома, глава таверны и столовых, храмовые служащие и все остальные сдавали зуллы обратно, в обмен на то, что им было необходимо.

И очевидно, что вся эта система была сделана неспроста. Она поощряла солдат зарабатывать больше зулл, решаться на опасные вылазки и конечно, нести свою смену на стенах, иногда даже двойную.

В конечном итоге, почему бы и нет? Ведь солдат получал за одну смену на стене три зуллы. И Лайнел знал, что некоторые воины не тратили все свои жетоны на еду.

У самого юноши тоже имелось шесть зулл, три из которых он получил за свою смену, а ещё три ему дал Кассадий. Командующий Донован сдержал свое обещание, и Лайнелу действительно просто так выдавали жетоны по первому же обращению.

Вот только, проходя мимо торговых рядов, юноше почему-то не хотелось их тратить. Вернее сказать, ему было даже нечего покупать.