Ренар Холл

Чем они длиннее, тем проще восстанавливать потраченную энергию и управлять магическими потоками. Обрезание волос столь же страшно для мага, как и потеря зрения для ювелира. Но мне на ум тут же пришло решение, как и волосы сохранить, и соответствовать требованиям нового господина.

- Решение принято. Завтра я отправляюсь в Ренар Холл. С этого дня у рода Валентайн появилась надежда!

Если бы я только знала тогда, что меня ждет впереди, я бы совершила самую большую ошибку в жизни, отказавшись от этого путешествия.

Перед поездкой я наведалась к своей подруге – костюмеру деревенского театра.

Обрезать волосы я не планировала, но потерпеть неудобство ношения короткого парика ради блага семьи вполне могла.

Наши земли не знали белых времен, а потому подаренная тетушкой Марджери льняная накидка с маками стала самым теплым предметом в моем гардеробе. О белых временах я знала из рассказов учителей и книг. Мне всегда хотелось полюбоваться снегом, поиграть в снежки или слепить снежную деву. А волшебство Белой ночи? Мы празднуем вхождение в новый цикл, разжигая костры, заплетая цветы в косы и пуская по реке венки, а в северных землях, где белые времена царствуют большую часть цикла, наряжают хвойные деревья, зажигают факелы, дарят друг другу подарки в цветных коробках и греются за чашкой горячего какао перед камином.

Греются… Единственное, что пугало меня, наследницу мага солнца – это холод. Ненастные летние дни всегда давались мне тяжело, а как быть, когда холод – единственный спутник все дни цикла и нет никакой надежды на ясное небо и тепло бархатной земли, по которой можно пройтись босиком? Об этом я старалась не думать.

Невеселые мысли тем сильнее терзали душу, чем ближе экипаж приближался к Ренар Холлу. Через полдня пути пейзаж за окном резко поменялся. Дышащие жизнью луга и леса оделись в черно-серые хламиды, потеряв листву и ежась от пронизывающего ветра, который трепал ветки деревьев и гонял по полям отмерзшие стебли растений. Сначала у меня озябли пальцы рук и ног, затем я продрогла телом, словно под лиф платья положили льдинку и она, медленно тая, проникала вглубь меня, разнося лед по венам.

Вскоре я перестала чувствовать нос и едва шевелила губами, а изо рта, при попытке согреть ладони теплым дыханием, выходили клубы пара. Одернув шторку, я замерла, не то в восхищении, не то в испуге. По белому кашемиру полей Верховная богиня рассыпала блестящие кристаллы, которые в закатных лучах искрились маленькими солнышками, напоминая о доме.