Академия Хроноса

И мама смело пошла к двери. Я же держала наши вещи и боялась даже пошевелиться.

- А это что у нас тут за красавица? – спросил высокий парень, выскакивая у меня из-за спины, как чёртик из табакерки.

- Юнила, – представилась я.

- Родо, – ответил парень. – Я помощник конюха, а ты?

- А нас с мамой градоправитель собрался кому-то подарить, – призналась я.

- Ух ты! И кому же? – заинтересовался Родо.

- Я точно не знаю, но вроде бы какому-то амнистанцу, – пожала плечами.

- Везунчики, – протянул парень.

- Почему? – спросила я, поглядывая на дверь, за которой скрылась мама.

- Так у них же невольников нет! Вас подарят, а новый хозяин отпустит, – пояснил помощник конюха.

Отворилась дверь, из неё выглянула мама и позвала меня.

- До встречи, Родо, – попрощалась я и побежала к ней.

Нам выделили почти такую же комнатку, в какой мы с мамой жили у господина Прожирани. Две узкие грубо сколоченные кровати, один стул, стол и два сундука у кроватей. Здесь только окно было чуть больше, чем в нашей прежней каморке.

- Ложись спать, Юна, – проговорила мама, укладываясь на кровать прямо в одежде.

Я поступила точно так же, но спать совсем не хотелось. В душе, словно отголосок из детства, поднималось предчувствие чего-то волшебного.

- Мама, – позвала я.

- Ммм? – вопросительно промычала она в ответ, даже не повернувшись.

- Как думаешь, у нас всё будет хорошо? – спросила взволнованно.

- Спи, – приказала мама и добавила чуть позже на нашем родном языке. – У нас обязательно всё наладится.

Мы очень редко говорили на родном языке. Господин Прожирани сильно бранился на это, и мама только изредка заставляла меня повторять слова, чтобы я не забыла речь недосягаемой родины. Родинарский язык стал моим родным, маме же пришлось трудно в первые годы невольничьей жизни. Она два года училась и только после того, как разобралась с письменностью, стала вести бухгалтерию господина, до этого же ей давали самую тяжёлую работу по дому, а из меня в то время помощница была плохая, и маме приходилось работать за двоих, чтобы меня не продали в подмастерья.

Так я и уснула, заблудившись в воспоминаниях о днях, когда была ребёнком без детства.

Утром нас разбудила грубая женщина, назвавшаяся Донатой. Она принесла новую одежду и велела помыться.

- Приведите себя в товарный вид, замухрышки.