В объятиях иллюзий

— О, как я виновата перед тобой! — снова заверещала она, уткнувшись мне в плечо, откуда послышался еще один всхлип, — Как же тебе познать вкус к жизни со стольким количеством ограничений? Не могу больше смотреть на то, как он к тебе относится, словно ты больна-а-ая-я-я какая-то. И родители твои на место мастера иллюзий почему-то никак не поста-а-авят. Уби-и-и-ила бы-ы-ы...

Что-то было в ее словах, да, но сама я Изи всегда воспринимала как заботливого и любящего. Ну... любящего маленькую Даэлию.

А хотелось бы, чтоб… Ай, ладно.

— По сути, я действительно еще считаюсь несовершеннолетней. — попыталась быть разумной, но…

— Да по законам моего народа ты уже три года как самостоятельная-я!

Вот с этим точно не поспоришь. Хазалиты — раса раскрепощенная, смелая, ну и рисковая, эмоциональная. Среди них много воинственных как мужчин, так и женщин. И для них норма в пять лет владеть оружием, а в шестнадцать улетать с родственниками в путешествие на какую-нибудь маленькую хищную планетку “развлечься”.

Поэтому да, могла понять Майну, но я если и занималась чем-то таким, то только потому что родители проявили настойчивость (или мой любимый нянь, а мама просто не стала перечить).

— Мы все с тобой еще успеем, подруга. — улыбнулась я, немного встряхнув ее за плечи, — Но на вечеринку сегодня не вернусь. Ты беги развлекайся, а я спать. Совсем нет настроения, правда.

Я надеялась на понимание, знала, что даже ее фирменная настойчивость имеет границы.

— Так что он с тобой сделал, Дэль?

Ох, и что я должна сейчас ответить подруге? Она же действительно беспокоится и даже не догадывается о моих чувствах к Изи. И не дай боги ей хотя бы просто предположить такое! Сожрет с потрохами, а перед этим подвергнет тридцати трем кровавым пыткам.

Надеюсь, мои в миг порозовевшие щеки она спишет на банальное смущение перед нянем, кажется, даже в мыслях она не допускала возможности отношений между мной и мастером иллюзий.

И пусть дальше так будет!

— Все хорошо, честно. — и я старалась не соврать, — Забесился, что выросла, что Сорса к себе подпустила. Блюдет мою честь, понимаешь ли. — позволила себе усмехнуться, желая разрядить обстановку.

— Вот еще, старый маразматик! — фыркнула она, но хотя бы плакать перестала. Ущемление прав женщин вызывало у нее острую непереносимость, а с шестнадцати лет хазалитки считались как раз половозрелыми и сформировавшимися.