Попаданка в постель Верховного жреца бога смерти

Я посмотрел на него исподлобья.

– Нет. Это вышло случайно.

– Случайно? – не поверил друг, изогнув бровь.

– Да, случайно, – настоял я, стыдясь признаться, что запутался в собственных чувствах. – Она сейчас пытается осознать своё положение, усложняет всё это тот факт, что Мароук засунул в Лиру душу из другого мира.

– Так вот оно что?! Теперь понятно, – задумчиво произнёс Арман. – Твой бог, я смотрю, от других не отличается: любит подкинуть проблем своим подопечным, чтобы самому повеселиться всласть, – усмехнулся он.

– Соберись, – осадил его, не испытывая желания тратить своё время на обсуждение содеянного Мароук. – Будь осторожен с ней. Это не Лира, – напомнил я ему, а заодно и себе.

– Я тебя понял. Буду предельно осторожен. Будут ещё какие-то указания?

– Нет. Да. – Я устало вздохнул и потёр напряжённый лоб. Ночью поспать не удалось из-за навалившихся дум. – Надо её покормить и убедиться, что жар не вернётся.

– Разрешаешь прикоснуться к своей жене? – поддел Арман.

– Мне не до шуток.

– Ладно. Понял. Пойду на кухню, – принял он к сведению мои слова и сделал верный вывод.

– Ключ! – остановил друга, пока тот не ушёл.

Отдав ключ от комнаты, я направился в кабинет, где меня дожидалась груда бумаг и недовольные, как прошёл вчерашний вечер, жрецы.

ГЛАВА 6. Арман

МАРИНА

Уставившись на серый щербатый потолок, гоняла по кругу мысли: «Я умерла. Как так? Чужое тело. Чужой мир. И муж... чужой... Упырь!»

Стукнула кулаком по мягкой постели – не столь эффектно, как у злого пироманта, но эмоции выплеснула, и смогла сойти с протоптанной тропы: от лежания на печи только Илья Муромец выиграл и Иванушка-дурачок.

Всё происходящее было сродни безумию, но сходить с ума как-то не хотелось. К этой ситуации надо подойти с другой стороны: принять навязанные условия и выяснить правила игры.

Мне приходилось менять место жительства и работы, и эмоции в какой-то степени схожи, если отодвинуть диагноз «ты умерла». Может, моё настоящее тело действительно мертво, и вскоре закопают на кладбище.

.. бр-р... Но я мыслю, а значит – существую. Существую – значит, живу! Вот как всё просто, если не погружаться в пучину депрессии, да и скучно там – в этой депрессии, особенно если здесь не существует мороженого. Не заесть даже будет.

От мысли о сладком лакомстве во рту набежала слюна, а тихое урчание в животе навело на вывод, что пора подумать о серьёзной еде. Или на худой конец – воде, пока я не пойму, как добыть первое.