Элемента.М

Эта палата была меньше. Её была угловой, поэтому окно было справа от кровати, которая стояла по центру комнаты изголовьем к глухой стене. В этой палате кровать стояла изголовьем к стене с окном. И на кровати лежал сухонький старичок и внимательно разглядывал Еву неожиданно ясным и любопытным взглядом.

- Ну, проходи, Ева Мещерская, - сказал он тихо, но внятно и показал сухонькой рукой на табурет.

- Спасибо, - сказала Ева, - я слышала мы с Вами однофамильцы, - ничуть не удивилась она осведомлённости дедули.

Он хитро улыбнулся.

- Можно и, так сказать. Иван Матвеевич меня зовут.

- Очень приятно! Ева.

- Тебя, значит, расстреляли в упор? - уточнил дед, ничуть не заботясь об эффекте, произведённым его формулировкой произошедшего.

- Можно и так сказать, - повторила за дедом Ева, ужаснувшись своей судьбе, - А вы здесь по какому поводу?

- Я тут по поводу старости, - улыбнулся дед, а потом добавил, - Каждому своё.

- Что? - переспросила Ева, но дед не ответил.

Какие-то странные ощущения на секунду сбили Еву с толку. Словно кто-то выключил и снова включил свет, только не в палате, а в Евиной голове. Голова раскалывалась.

- А снотворное Вам зачем? - решив тоже с дедом особо не церемониться, снова задала вопрос Ева, словно возвращаясь из далёкого путешествия к конечной точке их разговора.

- Сплю плохо, - просто ответил дед.

- Не знаю, что они Вам колют, но от этого снотворного ужасно болит голова, - и она убедительно потёрла лоб.

- Хорошо, что сказала. Я уж думал, что придираюсь.

- А давно вы здесь? - спросила снова Ева.

- Да дней уж несколько.

- Ну, вы до того, как в меня стреляли здесь или после?

- После, милая, после. Я ж хотел с Зинкой прийти проститься, а вот не смог. Если бы твой доктор не пришёл, так и замёрз бы.

- Где замёрз? - она настолько была поражена услышанным, что на "твой доктор" даже внимания не обратила.

- В своём дому. Где ж ещё? Живу я один.

Бобылём. Всю жизнь считай. А тут ноги то и отказали. Встать не могу. Печка не топлена. А морозы какие начались!

Ева невольно опустила глаза, чтобы не так были заметны навернувшиеся слезы. Но дед заметил.

- Не плачь! Замерзать не страшно!

Она посмотрела в его проницательные и какие-то совсем не старческие глаза.

- Я бы просто уснул и всё. Весной бы откопали, - и он хитро прищурился, глядя как она испуганно уставилась на него.