Ведьма Луны свое не упустит

— Ты вся такая неуверенная, не ценишь себя, а я не могу допустить, чтобы алмаз не стал бриллиантом. А ещё ты такая... странная.— Странная? — удивилась Мария, на миг забыв, что не надо выходить из образа, но на её счастье, мужчина видел затылок, а не лицо.— Тут все бояться меня, в первую очередь. А ты больше испугалась опозориться перед какими-то... дамами.— Вы — господин замка и его окрестностей, — тут же ответила девушка, возвращаясь в роль запуганной служанки. — Он вас ничего нельзя скрыть, даже плохую игру. А если бы они узнали, как я опростоволосилась, слухами бы весь замок оброс.

Я бы сгорела от стыда и уволилась, а ведь толькоздесь устроилась , не хотелось бы потерять своё место.

— И ты не думаешь, что это странно? — прошептал мужчина, отчего девушка вздрогнула весьма натурально. — Ты сейчас в пыточной комнате, наедине с самим графом, но продолжаешь бояться... слухов?

Руки мужчины обняли девушку за талию, тем самым прижимая к себе и причиняя дополнительную боль. И это ещё повезло, что её раны были обработаны мазью, это немного притупляла ощущения.

— Знаешь, с такими ранами за спиной нужен уход, — голос графа стал нежным, чувственным, ласкающим, его дыхание запускало мурашки по коже, хотя он всего лишь нагнулся, чтобы шептать на ухо своей жертве приговор. — Раз уж я тебя так наказал, видимо, мне придётся взять на себя и заботу.

— За-зачем? — Маше потребовались все силы, чтобы не дёрнуться прочь, эти обещания пугали.

— Ну, сейчас тебе будет очень неприятно лежать на спине, — задумчиво выдал граф, при этом он чуть отстранился, но ровно настолько, чтобы пальцами одной руки пройтись по ране, вторая всё так же удерживала добычу в объятьях.

— А если ты ещё начнёшь дёргаться от ритмичных движений, можешь запачкать кровью мне простыню. Если тебя перевернуть на живот, тогда я буду наблюдать твои раны и отвлекаться на них. Или вдруг я прижмусь к тебе всем телом, такой разгорячённой, чуть вспотевшей от страсти, а ты меня запачкаешь своей кровью, опять грязь. А ещё ты будешь стонать, но не так, как я хочу. Стоны боли и стоны удовольствия — знаешь, они порой хорошо гармонируют между собой, но я предпочитаю сам выбирать, что слышать. Да и боль лучше тогда, когда она свежая, одномоментная, показывающая, кто тут хозяин положения. Я хочу сам причинять боль, а не любоваться чужим творением.

— Прошу, не надо, — взмолилась Маша.

— Ну что ты разволновалась? — Дерек довольно улыбнулся. — Ты просто не знаешь, о чём говоришь. Боль — часть жизни.