Милада из вишневого сада

Похоже, он тут заводила. - Стало быть, вы родились. И все. Князь умер, а мы вас растили.

- Блеск! Даже я в такое не поверю, а я на вашей стороне. Король на пару с магом разоблачат нас в две минуты. Из воздуха, что ли, я материализовалась? В капусте нашли? Аист принес?

- Что ж делать-то? - на меня умоляюще смотрели семь пар глаз.

- Что делать? Раньше надо было думать, - я нахмурила лоб, мне выкручиваться не впервой, но этих стоило наказать молчанием. - Значит, так! Однажды, двадцать лет назад, на крыльцо положили младенца.

Меня, то есть. С запиской, что это княжеская дочь. Понятно? Князь дочку признал, прослезился. Но не зажился на этом свете. Оставил малышку дважды сиротой.

- Записку могут попросить, - резонно заметил Филя. Светлая голова у парнишки.

- Записку я напишу, но она должна выглядеть потрепанной. И одежки младенца тоже нужны. Давайте хоть Анечкины, - я перечисляла, что требуется для полноценной аферы. - Какую-нибудь безделушку, как будто бы от матушки. На младенце была. Чтобы князь не усомнился, что девочка его дочь.

Несите все сюда.

- Ага, - и ведь принесли. Пеленки в кружавчиках, распашонку, пинетки, корзину, бумагу, чернильницу с пером, и блестящий камешек на кожаном шнурке. В каком веке я очутилась? Средневековье. А еще магов чуть-что поминают. Недолго думая, я нацарапала записку:

“Ждала тебя, моя любовь, но больше ждать нет сил.Милада, дочь твоя, прими, чтоб Бог тебя хранил.”

Вышло коряво. Но всем понравилось. Анечка пела как песню, Филя тараторил очень похоже на частушки, Мирон разбавил мои слова своим “стало быть” и, как ни удивительно, ложь превратилась в правду.

Даже я почти поверила, что я та самая малютка, которую темной ночью оставили у ворот замка. Бедная сиротка, так жалко, осталась без матери и без отца.

Ворон смотрел на всю нашу суету недоверчиво, но в нужный момент раскаркался, захлопал крыльями и все вещички враз стали старыми. Я хмыкнула, молодец, папуля. По крайней мере, с этой стороны, нас разоблачить уже будет трудно. Выглядело все достоверно.

Подмывало указать имя матушки, моей настоящей, разумеется. Поразмыслив, решила не усложнять. Когда много деталей, проколоться легче.

Самолично отнесла корзину в кабинет князя и спрятала в дальний шкаф, заодно проверила все ящики. Чисто. Ни бумаг, ни счетов, ни писем, ни книг, ни портретов. Ничего, что говорило бы о привычках князя, о том, что он вообще существовал. Наверно, так в этом королевстве положено. Зачем духу оставлять что-то материальное. Ушел налегке.