Инквизитор ведьме — не жених!

Я больно ударилась лопатками о стену и тут уже сама не хуже разъярённой кошки зашипела инквизитора. — Ты никуда не пойдёшь, пока объяснишь всё. Думала, спрячешься в ведьминском гнезде, и я тебя не достану?

— Даже и мысли не было. Что ты хочешь услышать?

Сделать волевое усилие и всё-таки спокойно ответить было очень трудно. Я решила сосредоточить взгляд на его шейном платке, чтобы не отвлекаться на угрожающий взгляд серых глаз.

— Всё. — мурлыкнул он. — Кто. Ты. Такая.

Я не выдержала и вскинула взгляд. От испуга и от удивления.

В первый раз слышала такие нотки в голосе мужчины. Он удовлетворённо хмыкнул.

— Глаза не врут. Как бы ни пытались женщины скрыть эмоции, но у них это не получается. Говори!

— Что говорить? Что вы ведёте себя как сумасшедший? Пугаете меня голосом и нелепым подозрением? Я — Вэллитай Ротьер. А вот вы — мой жених и не имеете права так себя вести.

Он вскинул бровь и опёрся руками по обеим сторонам от моей головы и наклонился.

— Повтори.

— Вы — мой жених и…

— Нет, — перебил он нетерпеливо, — повтори, кто ты?

Это уже начинало надоедать.

Я не могу сейчас сплоховать. Я — это она. Я в её теле и теперь ответственна за него. Ответственна за мою новую жизнь, которой больше не будет. Я постараюсь вернуться домой, но если Вэлли уже там, в моём теле, если не погибла под колёсами машины, то уже давно живёт своей жизнью. А значит, я могу попасть в совершенно новую для себя реальность, где меня будут окружать чужие люди, работа, увлечения. Странно, раньше я об этом не думала. А теперь словно картинка встала перед глазами, почувствовал каким-то шестым чувством, что моё предположение более чем осуществимо. Неужели я могу как-то связаться с Вэлли напрямую?

Я тряхнула головой, отгоняя мысли. Если она заняла моё место, то я точно могу пока рассчитывать только на это тело и эту жизнь. А загадывать далеко в будущее, я больше не имею право.

— Я — Вэллитай Ротьер, — тихо и спокойно произнесла, вскинув голову и упрямо посмотрев в глаза инквизитору.

Он недоверчиво разглядывал моё лицо.

— Я всё равно узнаю. Ты же знаешь?

Я развела руками и спокойно улыбнулась.

— Мыслить в нашем государстве не запрещено законом.

Повисло неловкое молчание.

— А теперь отпусти, — я попыталась отвести его руки, но она оставалась на месте будто каменная, — я не для того так разоделась, чтобы прятаться в кладовке.

Не могла же я ему прямо сказать, что за эти дни просто возненавидела уроки танцев, от которых болели ноги и все остальные части тела.