Шарусси

Хранителей не так уж и много в нашем мире, мы все стараемся если не дружить, то хотя бы сохранять вежливый нейтралитет. Конечно, всё будет зависеть от твоего выбора места инициации, но если ты решила остаться в Нануэке, то у нас не возникнет сложностей, верно?

Какое милое предупреждение: будем дружить, если ты выберешь правильную сторону. А какую, кстати? Конечно, в вопросе кроется ответ, и в недалёком будущем мне в качестве совета предложат на рассмотрение несколько кэпитов, безусловно, состоящих с Пругором в союзе.

Что ж, понимаю. И понаблюдаю.

— Думаю, уроки мне не повредят, — ответила я, принимая щедрый дар Тэсра. —Благодарю за гостеприимство.

— Я освобожу завтрашнее утро, — пообещал Хранитель.

— Прекрасно, — расплылся в улыбке Правитель.

Одним утром Тэср не ограничился. Когда стало понятно, что обучение Аброра не охватило некоторых аспектов владения Шарусси, Тэср с огромным энтузиазмом взялся за наставничество. Изо дня в день мы приходили на огромное, пустынное поле, доставали проводники и… просто безумствовали! Я не могла винить старца в нашей урезанной программе, вряд ли лес выдержал хотя бы одну полноценную тренировку со стихиями.

В отличии от поля, окружённого магической защитой и готового сносить любые издевательства впервые почувствовавшего мощь новичка.

Аброр напирал на концентрацию, он обучил меня ювелирному владению Шарусси, когда с острия кинжала срывается узкая полоса света и режет лист бумаги, будто канцелярский нож; когда из проявляющейся капли полностью заполняется водой стакан, не доходя до кромки на кончик ногтя.

То, что я могла поджечь фитиль свечи и не промахнуться — это целиком заслуга Аброра, заставлявшего меня сотню раз с разного расстояния направлять кинжал на цель.

Тэср открыл для меня иную грань магии хранителей. Ту, что старец просил сдерживать, дабы, заигравшись, не принести разрушения. С дозволения Тэсра я палила пламенем без разбору, играла с огнём, как с длинной, послушной лентой, закручивала её на манер аркана и с яростным «чкхрак!» вспарывала небо.

Я извергала из короткого, изогнутого лезвия водопад, орошая им всё вокруг и саму себя. Хлещущие потоки воздуха отбрасывали на добрых десять саженей картонные щиты-мишени, земля, повинуясь импульсу, шла волнами и бугрилась, сплёвывая на наши головы комки дёрна. Проводник нагревался в руке, но неизменно следовал моим желаниям, а я каждый раз не могла поверить, что вздымающаяся стеной стихия — это моё творение. Покорное и опасное.