Шарусси

Обычно люди не делают тайны из своих имён, но то, видимо, не касается загадочных, уже второй раз пропускающих вопрос мимо ушей. Если всё так серьёзно, то, полагаю, мне лучше скорее проститься и оставить его позади в клубах дорожной пыли. Правда, сегодня пыли-то и нет.

— Роэн, — после долгой заминки слово прозвучало не к месту.

Мы пристально смотрели друг на друга, каждый со своей мыслью в голове. Я поймала себя на том, что выжидаю пару мгновений, даю ему шанс исправиться. Он соврал, и я это поняла. Хуже того, он заметил мою реакцию на ложь.

— Лучше бы вовсе отказались отвечать, если не хотели знакомиться, — хмыкнула я, потому что мгновения закончились, а терять мне уже было нечего.

От незаметного толчка тазом Гука перешла на рысь, и я сразу перевела её в галоп, намереваясь как можно скорее оставить позади незнакомца и, если не выбить пыль из-под копыт, то хотя бы закидать его грязью.

Произошедшее надолго выбило меня из колеи. Тем для размышлений и без того имелось вдоволь, и более важных, чем задетая гордость, но я то и дело возвращалась к диалогу с магом и недоумевала.

Да что с ним не так? Мне хотелось с ним поговорить, разузнать побольше, понять, почему природа так необычно реагирует на его присутствие. Судя по всему, придётся искать другой объект для опытов. Сговорчивее и честнее.

К середине дня мы преодолели несколько эрий. Гуку я больше не гнала, и она мерно шагала по просохшему шляху, на ходу обрывая высокую траву с обочин и изредка переходя от скуки на рысь.

До четвёртой эрии оставалось часа два, если поднажать, и я волевым решением разрешила нам долгую стоянку. Мы свернули к виднеющемуся полю. Буйная растительность манила зайти поглубже и распластаться на зелёном ковре, но Гука сразу же отмела эту идею, припав на все четыре ноги. Сбоку вспорхнула маленькая, но довольно пугающая стайка чеканов. Пришлось уговаривать лошадь образумиться. Скорее всего, крохи свили гнездо под кустом, и наше приближение потревожило пташек.

— Вот трусиха! — Я успокаивающе похлопала кобылу и сделала с ней круг, чтобы дать прийти в себя, и только убедившись в вернувшейся адекватности, вытащила ноги из стремян и спрыгнула на землю.

— Пойдём, — поманила я её за собой.

Первопроходцем Гука быть не любила, как и большинство лошадей, ожидающих подвоха, в том числе от собственной тени, но в поводу всегда шла смело, полагая, что в гиблые места хозяйка обычно не водит, а если и промахнется, то примет основной удар на себя.