Шарусси

В основном, товарооборот вращался в самом Нануэке, корабли разгружали шляхи и позволяли перевозить больший объём на продажу, но в то же время использовались для импорта и экспорта. Так, из Нануэка уходили овощи, фрукты, дерево и что-то по мелочи, вроде украшений или оружия от известных мастеров. А из Цанте, несмотря на некоторую меж нами внешнеполитическую вражду и разность культур, прибывали ткани, наряды и журналы для кэпитских модниц. С заброшенных земель везли драгоценные камни, свечи и благовония. Именно камни кормили малочисленное население третьего континента.

По слухам, они же становились главной причиной смертности. Добыча изумрудов, хризолитов, кораллов и даже золота требовала постоянных человеческих жертв. Но рудокопы упрямо продолжали своё дело, из года в год сокращая население земель, давно прозванных заброшенными. Я знала, что жители Цанте называли третий континент «неосвоенным», как бы предполагая, что при должном вливании сил и средств он мог бы достичь процветания. Мы, жители Нануэка, знали, что засушливым землям всякая помощь окажется бесполезной, не даром их никто не осваивал. А те, кто пытался — уехали ни с чем.

Сбросив сумки, мы устроились за свободным столом в общей зоне. Народу собралось много, громкие выкрики подвыпивших гостей и тусклое освещение создавали атмосферу обычного шинка, но, когда в углу зала появились музыканты, гомон притих. Народ собрался послушать заезжих бардов.

Роэн мельком глянул на проверявших инструменты ребят и спросил:

— Так что, Борна, едете со мной?

—Нет, — в ужасе вздохнула я.

— Не на голодный желудок. Мы только сели, а вы сразу о делах.

— Ваша позиция зависит от степени заполненности желудка?

— Я ни о чём сейчас не могу думать, — решительно оборвала я. — Мне надо поесть и подобреть. Что же мне взять… — задумалась я, осматривая обратную сторону листа с перечнем блюд, на которой двумя внушительными столбцами перечислялись виды пива, сидра и самогона. С едой я уже определилась.

Следующий заход маг сделал, когда я прикончила мясо с чечевичной кашей и приступила к закускам.

Песняры заливались грустной историей любви, зал млел.

— Вот вы всё говорите, говорите, — утомлённая за день, я быстро захмелела. Рассудок поплыл, голова налилась свинцом и начала крениться на тонкой шее. Я подпёрла её рукой и заставила сонные глаза сфокусироваться на мужчине. — А расскажите про вашего Правителя.

— Что именно вы хотите о нём знать?

— Вы говорили, он вдовец и воспитывает дочь.