Дракон и его девушка

Если я пожалуюсь, в лучшем случае скажут, что ничего не видели. Как я докажу, что говорю правду? Только потеряю время. Надо искать дальше.

Корзина тоже скатилась вниз, застряв на высоте чуть выше моего роста, а вот лопатки нигде не было видно. Засыпало песком? Или упала в воду и утонула? Драконья лопатка моей прабабушки Орны! Ну все сегодня против меня.

Я уже хотела подняться к раскопанной норке, которую Кария не потрудилась забросать песком, и поискать там, но вдруг увидела лунку – низко, почти у самой тропы.

Опустившись на корточки, я принялась рыть песок руками. Отойдешь поискать лопатку – и кто-нибудь непременно займет место. Из десятка оставшихся на обрыве лишь четверо раскапывали норки, остальные искали лунки.

Песок в туфлях еще сильнее тер ноги, от мокрого платья бросало в дрожь, несмотря на жару, пальцы сводило от напряжения.

Пожалуйста, пожалуйста, молила я высшие силы, пусть здесь будет зеленое яйцо. Даже страшно было подумать о том, что придется начинать снова еще раз.

Руки уже по локоть заходили в норку, когда я нащупала гладкую скорлупу. Теперь надо было быть особенно осторожной. Окапывая вокруг, я освободила яйцо от песка и потихоньку потащила к себе.

Ну же!

Зеленое!

Вернее, зеленое с желтыми крапинками, но точно не желтое с зелеными. И даже если это яйцо-обманка, где сидит самка, – ну что ж, тут не моя вина. Значит, так распорядились свыше, и моя судьба – покинуть Хайдельборн.

Дотянувшись до корзины, я убедилась, что часть сена рассыпалась, но и осталось вполне достаточно. Зато выпала бутылка, освободив место, а заодно и меня от необходимости нести ее в руках. Уложив яйцо на сено, я прикрыла его сверху и пошла по тропе к мосту. И только поднявшись наверх, вспомнила, что так и не нашла лопатку.

Ладно, не возвращаться же. У моей дочери, если она, конечно, появится, будет своя.

- Это вы упали в воду, нилла Трувор? – сдвинув брови, поинтересовался чиновник.

- Да, господин распорядитель.

Рассказать о Карии? Или промолчать?

Я понимала, что оставить ее безнаказанной – поощрить на новые издевательства, и не только надо мной. Но обвинять кого-то бездоказательно считалось грубым нарушением правил приличия. Я ничем не могла подтвердить свои слова, а девушки ясно дали понять, что не будут меня защищать.