Секретное счастье

Мол, это увлечение, а не любовь (они ведь с Деном едва знакомы), что у Дена мог быть и финансовый интерес (может, надеялся на графское состояние), что у парня в деревне есть невеста. Но, глянув на белое лицо Элли, Милена поспешила уцепиться за ее слова, как за веревочку:

– А что ты имеешь в виду, когда говоришь про любовь, Элли? Что для тебя – любовь?

– А для тебя?

Милена собралась было заметить, что она первая спросила, и вообще вопросом на вопрос не отвечают. Но сдержалась и проговорила, радуясь возможности завязать разговор:

– Любовь – это доверие, привязанность, влечение, нежность, дружба, желание обнять и поцеловать – всё вместе.

– И ты всё это испытываешь к мужу? – холодно поинтересовалась Элли.

– Да, – просто сказала Милена.

– Но ведь он тоже не граф и не герцог, обычный человек, да еще намного тебя старше. За что ты его любишь?

– Он хороший, умный, честный, – не задумываясь, проговорила Милена, не понимая, к чему клонит сестра. – К тому же прекрасный врач.

– А я люблю Дена не потому, что он хороший.

– Не из-за тебя. И чем ты могла ему помочь?

– Хоть чем-то. Если бы я вышла за Криса, я бы упросила его пойти к королю. Но папа…

– Папа поступил правильно. Никому такие жертвы не нужны. К тому же, он обещал заняться этим вопросом.

– Он сказал это, чтобы меня успокоить. Я преступница, Милена. Я предала Дена, – еле слышно сказала Элли и снова тягостно замолчала.

Милена не успела возразить. Дверь распахнулась так резко, что сестры вздрогнули. На пороге появилась встрепанная Эмилия – вид у нее был странный, а взгляд безумный. Пожалуй, с таким выражением лица полководцы объявляют о начале атаки. Она выпрямилась, вскинула подбородок, откашлялась, будто собралась исполнить оперную арию, поправила воротник синего домашнего платья.

Но не запела. Зарыдала. Села на Эллину кровать, покрытую тонким серебристым покрывалом, – и принялась всхлипывать, закрыв лицо руками.

– Боже мой, что?! – вскрикнула Милена, кинувшись к матери. – Что еще случилось? С кем? Андреас? – это первое, что пришло ей в голову – брат всегда бешено гонял на автомобиле. – Или плохо с отцом?!

Элли тоже подошла, тихо села рядом.

Но мать оторвала ладони от лица, улыбнулась сквозь слезы и проговорила, крепко обняв дочерей, точно у нее не руки, а крылья:

– Девочки мои! Папа позвонил.