Вне закона

вагончике, а утром отправили в Моздок. Там находился фильтрационный лагерь для дальнейшего выяснения обстоятельств Василия. Он на решение военных не обиделся. Я сильно злой на артиллеристов, говорил он мне. В Урус – Мартане они мне курятник сильно испоганили, а у меня, жаловался он, там было 100 кур. Дом и курятник разбили, а рядом база боевиков и сами боевики разгуливали спокойно по ней – вообще ни одной бомбы не попало.-Подожди, так ты там и встретил Василия?-Да. На блок – посту «Кавказ 1», который разделяет Чечню и Ингушетию, вечером я был задержан сотрудниками ОМОНа и помещен в специальный вагончик, который они называют зиндан.

Здесь и пришлось мне увидеть Василия. Он как раз тоже был там. Иду и вижу высокого человека с двухнедельной щетиной и очевидно славянской внешностью, в запыленной телогрейке и грязных резиновых сапогах. Странный узник выглядел как глубокий старик, изможденный и заторможенный. Первые два часа он был замкнут, молчал и неподвижно разглядывал замусоренный пол и откликнулся только тогда, когда я ему предложил сигарету. Вот такая история Василия, – задумчиво сказал Дмитрий.-Дима, а как он очутился с тобой?-Пришлось мне изрядно похлопотать за него, прежде чем он был со мной. У него же не было никаких документов и жил он порядочно лет в Чечне. Пришлось не оставлять его в беде, а съездить к нему на родину, найти все документы, сделать соответствующий запрос. Прошло немало времени, когда он ступил на российскую землю вольным человеком. -Ладно. Хватит слезы лить. Расскажи о себе, - устало сказал он.-Дим, может не стоит тратить время? - он посмотрел в окно, - скоро рассвет…-Так мы не договаривались. Держи слово. А утро нам не страшно, я поеду с тобой на встречу с избирателями. Время еще навалом. Я хочу знать о предвыборной борьбе, о тебе и о том положении, которое витает вокруг тебя. Я чувствую, что у тебя далеко не все в порядке. Не утаивай ничего.-Дима, может, все-таки не стоит? Я сам разберусь как-нибудь сам. Зачем тебе вмешиваться в эти дела. Ну что скрывать, идет война не на жизнь, как говорят, а на смерть. При том, война идет грязная со всем наработанными или новыми ухищренными способами нравственного уничтожения конкурента. Это не мои игры. Я не привык «грязно» работать. А по неволе приходится задумываться о безопасности своей семьи. Мне угрожали. Было несколько подкинутых анонимных письма с требованием, немедленно уйти мне с арены политической борьбы.